class="p">— Да. Тебе нравится?
— Да, злая ведьма. Мне это чертовски нравится. И ты это знаешь. Перестань хлопать себя по плечу из-за этого и продолжай в том же духе.
— Хорошо. Хм... А что, если я скажу тебе, что когда я впервые увидел тебя, у меня екнуло сердце?
— Мой член стал бы твердым, вот что.
— Это уже так.
Она не лжет. От всех этих похвал, которыми она осыпает меня, мои яйца сжимаются, а член встает дыбом. Он хочет снова погрузиться в ее сладкое, скользкое тепло. Протянув руку между нами, она обхватывает мою эрекцию.
— Не мог бы ты показать мне, как целовать его, чтобы тебе было приятно? — Мои глаза распахиваются. Мое сердце взлетает, как ракета. — Потому что я не знаю, как это делается. — Она выдыхает дрожащий смешок. — Энцо стеснялся того, какой он маленький, поэтому ему не нравилось, когда я даже смотрела на него, не говоря уже о том, чтобы класть его в рот.
Я больной, жалкий щенок из-за того, насколько счастливым я себя чувствую, зная, что а) у него был маленький член и б) она никогда его не сосала. А также то, что она хочет отсосать у меня. Она права: вся эта терапия, которую я проходил, была пустой тратой денег. Я все еще в полной заднице.
Медленно выдыхая, я говорю: — Ты не обязана, если не хочешь. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. И ты не должна чувствовать себя обязанной что-то делать только потому, что я сделал это с тобой.
— Я знаю. Вот и все причины, по которым я хочу это сделать. — Когда я просто лежу с колотящимся сердцем, пытаясь понять, не стоит ли мне покончить с собой сейчас, потому что это, несомненно, самый яркий момент в моей жизни и дальше все может пойти только под откос, она шепчет: — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Куинн. Мне приятно доставлять тебе удовольствие.
Я стону. Теперь я могу покончить с собой.
Она скользит вниз по моему телу, пока ее глаза не оказываются на уровне моего члена. Опершись на локти между моих ног, пока я глажу ее по волосам, она размышляет: — Интересно, все эти авторы любовных романов, которых я читаю, тайно следили за тобой в поисках вдохновения.
— Что это значит?
— Это значит, что в моих книгах большие члены — норма. — Она поднимает на меня взгляд. — Или это нормальный размер?
Пытаясь подавить улыбку, я говорю: — Я не эксперт, но из того, что я понимаю, существует столько же различных размеров и форм членов, сколько и мужчин.
— О. — Она снова смотрит на мой твердый член. — Боже, если есть члены больше этого, то мужчины, которым они принадлежат, должны быть гигантами.
— Тот факт, что ты даже не пытаешься сделать мне комплимент, делает этот комплимент лучшим из всех на данный момент.
— Так с чего мне начать? Представь, что это леденец?
Я бы никогда за миллион лет не поверил, что буду пытаться не рассмеяться вслух, когда женщина вот-вот вскружит мне голову, но этот день не перестает удивлять.
— Дай мне свою руку. — Я направляю ее руку к своему стволу и обхватываю пальцами основание.
Широко раскрыв глаза, она шепчет: — Мои пальцы даже не могут сомкнуться.
— Теперь помолчи.
Обхватываю ее руку своей, сжимаю, затем провожу ее рукой по всему стволу, прямо под головкой. Я снова сжимаю там и бормочу: — Оближи щелочку сверху.
Она жадно набрасывается на это, как котенок на миску со сливками. Ощущения чертовски невероятные, но мы только начинаем. Я не хочу кончить ей прямо в лицо и испортить настроение.
Хриплым голосом я говорю: — Не торопись. Пососи немного, только головку, затем снова оближи. Когда ее губы скользят по набухшей головке моего члена, из моей груди вырывается низкий стон. Она сосет, и я закрываю глаза. Ее горячий влажный язычок кружит по щелочке сверху, и я вздрагиваю.
— Хорошо?
— Идеально.
Я снова провожу ее рукой вниз по стволу, выгибаясь от давления, пока она продолжает сосать и облизывать головку. Я начинаю потеть. Мое дыхание сбивается. Моя рука, лежащая на ее руке, слегка дрожит, а мышцы моих бедер и живота напряжены. Я шепчу: — Попробуй взять в рот еще немного, милая. Действуй медленно.
Вся головка моего члена окутана влажным теплом. Это так чертовски приятно, что я снова стону. Она лижет, сосет и водит языком по кругу, пока я лежу на спине, расслабляясь.
— Ты такой твердый, — шепчет она, ее губы скользят по моей коже.
Она начинает поглаживать меня чуть быстрее, реагируя на давление моей руки и изгиб моих бедер. Когда она наклоняется вперед и кивает головой, я предупреждаю: — Не слишком сильно, иначе ты… — Она издает рвотный звук. Мой член выскакивает у нее изо рта.
— Черт. — Остановившись, чтобы перевести дыхание, она хрипло говорит: — Боже, в моих книгах об этом никогда не упоминают.
— Тебе придется отправить автору письмо в крепких выражениях.
— Чертовски верно, — бормочет она. Затем ыдыхает, перекидывает волосы через плечо и снова наклоняется вперед.
Да благословит Господь решительную женщину.
Она снова начинает сосать и лизать, задавая удобный темп. Удобный для нее, во всяком случае. Я упираюсь пятками в матрас и скриплю зубами, пытаясь сохранить подобие самообладания. Последнее, чего хочу, так это потерять контроль и начать трахать ее в рот, как животное, хотя это именно то, чего требует от меня мое тело.
Мой член пульсирует под ее языком. Мои яйца болят. Раскаленный добела водоворот удовольствия закручивается все туже и туже в моем тазу, и это все, что я могу сделать, чтобы не сжать руки по обе стороны от ее головы и не врываться в ее идеальный влажный рот снова и снова, пока не взорвусь. Я должен быть джентльменом. В конце концов, это наша брачная ночь.
Ее рука и мой ствол влажные от ее рта, так что каждое поглаживание теперь восхитительно скользкое. Она сжимает сильнее, когда гладит меня, и это сводит меня с ума. Сквозь стиснутые зубы я говорю: — Я уже близко. Я предупреждаю тебя прямо перед этим.
— Почему?
— Чтобы я не кончил тебе прямо в глотку.
— Почему это должно быть плохо?
