Тот пожал ее и, улыбаясь, обратился к Динаре:
– А вас как зовут?
Она хотела ответить, но вдруг слова застряли у нее в горле. Ей показалось, что люстра под потолком светит слишком ярко, у нее защипало глаза.
– Это Динара, моя самая способная ученица. Помнишь, я тебе рассказывала? – Ольга Петровна не отходила от Равиля ни на шаг, было ощущение, что она вьется вокруг него, как серпантин вокруг новогодней елки.
– Динара? – Равиль слегка наморщил широкий, белый лоб. – Да, кажется, припоминаю. Значит, это вы учитесь в университете на химфаке?
– Я. – Говорить было трудно. И смотреть на него было трудно. Он слепил, как солнце. Хотелось не отрывать от него взгляда долго-долго, вечно.
– Ну, теперь, наконец, мы выпьем шампанского, – весело проговорила Ольга Петровна, садясь за стол.
Они пили шампанское, ели фрукты и торт. Витька захмелел и травил неприличные анекдоты. Ольга Петровна тоненько и визгливо смеялась.
Одна Динара сидела молча, шампанское сегодня на нее не действовало.
– Вы всегда такая серьезная? – тихо спросил Равиль.
– Да, всегда. – Она почувствовала, что голос ее прозвучал резко, но ничего не могла с собой поделать. Ее будто парализовало, все мысли вылетели из головы. Все, кроме одной: этого мужчину она ждала всю жизнь.
… Он оказался тоже химиком, доцентом на кафедре одного из казанских НИИ, уже успевшим защитить кандидатскую. Они проговорили весь вечер, в основном о Динариной учебе. Когда Динара с Витькой собрались наконец уходить, он подал ей пальто.
– Очень интересно было с вами поболтать. Не дадите мне телефон – я позвоню, если вдруг возникнут вопросы по ходу моей работы? Вы ведь вполне зрелый специалист, несмотря на отсутствие диплома. Олечка, ты не будешь ревновать?
– Не знаю, не знаю. – Химичка шутливо погрозила ему пальцем.
Равиль позвонил Динаре через три дня. Она ждала. Знала, что он позвонит. Видела что-то такое в его глазах, понимала, что он так же, как и она, сорвался с катушек.
Они встретились на улице Баумана, в самом центре. Равиль говорил о кандидатской, просил Динару помочь, интересовался, сколько она берет за расчеты.
– С вас ни копейки не возьму, – жестко сказала она и неожиданно расплакалась.
– Маленькая моя! – Равиль обнял ее прямо посреди улицы.
Он целовал ее хрупкие, длинные пальцы, гладил их, перебирая один за другим. Потом привел ее в кафе, усадил за столик.
– Я не смогу без тебя, – проговорила Динара, глядя в его чистые, кристально чистые глаза. – Честное слово.
– Но ведь я… – Равиль запнулся и опустил голову. Его рука, лежащая на столике, заметно подрагивала.
Динара молча ждала, что он скажет дальше.
– Я женюсь на Ольге, – тихо произнес Равиль и вздохнул.
– Зачем? – почти беззвучно спросила Динара.
– Что значит «зачем»? – Он грустно улыбнулся и погладил Динару по щеке. – Глупышка моя. Я же встретил ее раньше, чем тебя. Мы вместе уже полгода. Я обещал ей усыновить Мишу.
– Зачем? – снова, как заведенная, повторила Динара.
Ей было холодно и одиноко. Так одиноко, как не было даже в интернате, когда она стояла под лестницей.
– Послушай. – Он снова обнял ее. – Мы не расстаемся навсегда.
– Нет? – Она глядела удивленно, не понимая, о чем он говорит.
– Конечно, нет. – Равиль усмехнулся. – Мы… мы будем встречаться.
– А Ольга Петровна?
– Она ничего не узнает.
– Но ведь это отвратительно, – вырвалось у Динары, и она тут же пожалела о своих словах.
Лицо Равиля напряглось, взгляд его сделался стеклянным. Он согласно кивнул.
– Ты права. Конечно, это скверно. Прости, я не хотел тебя оскорбить.
Прощай. – Он встал, чмокнул ее в щеку и пошел к выходу, предварительно положив на стол мятую купюру.
Динара смотрела ему вслед, не двигаясь. Подошел официант, осторожно сгреб деньги со скатерти и спрятал в карман.
– Желаете что-нибудь еще?
Динара качнула головой. Официант исчез. Равиль уже подходил к двери.
– Стой! – Это крикнул кто-то за нее. Она не могла так кричать. Так громко, пронзительно, с надрывом. За соседними столиками стали оборачиваться. – Стой!
Он застыл на пороге, не оборачиваясь, рукой придерживаясь о дверной косяк.
Динара через зал бежала к нему. Добежала, встала рядом. Ладони ему на плечи, ее глаза на уровне его подбородка.
– Пусть. Пусть она ничего не знает.
Он на виду у всех поцеловал ее.
…Они начали встречаться, и она узнала, что такое настоящее женское счастье. Не то счастье, которое она испытывала, сидя за своими конспектами и формулами, колдуя над пробирками и отмеривая на весах граммы реагентов. Нет, это было совсем другое состояние, которое не могла заменить никакая работа, никакое увлечение. В руках Равиля Динара таяла, как Снегурочка под лучами весеннего солнца. «Люблю и таю». Так примерно звучало у нее в голове, когда он обнимал ее.
Через месяц Равиль и Ольга Петровна поженились. А еще через год у них родился второй мальчик.
Динара сидела в своей общежитской комнатенке и кусала подушку, чтобы не зарыдать в голос. Рядом сидел Витька, еще больше похудевший и позеленевший. Он пытался ее утешить, как мог.
– Ну плюнь ты на него, Дин, а? Прошу тебя, плюнь. Давай тоже поженимся, родим девчонку. Ты красивая, Дин, правда.
– Я красивая? – Динара вскочила и, точно кошка, прыгнула к кособоко висящему на стене зеркалу в деревянной, крашеной раме. – Ты погляди на меня! Я омерзительная! Страшная, как атомная война. Кому я нужна? Кому? – Она обхватила голову руками и повалилась на постель.
– Ты мне нужна, – тихо сказал Витька. – Я убью этого гада. Слышишь, Дин, я его убью.
– Только попробуй, – слабо произнесла Динара. – Я тебя растворю в кислоте.
Витька хмыкнул и промолчал…
… Впереди неоновым светом засияла витрина супермаркета. Динара встряхнулась, сбрасывая с себя оцепенение. Ну вот, почти приехала. Осталось лишь завернуть за угол, въехать во двор, поставить машину на стоянку и добраться до квартиры. Пусть кто-нибудь рискнет разбудить ее завтра раньше, чем в половине девятого.
Она почти на автопилоте проделала все необходимое. Повернула ключ в замке, толкнула дверь.
Прихожая встретила ее темнотой и тишиной. Динара поставила на тумбочку сумку, положила рядом папку с документами и, не зажигая света, прошла в спальню. Кое-как разделась, легла.
Сна тут же как не бывало. Ну, конечно, самое милое дело было вспоминать свое горькое и романтическое прошлое. Травить душу. Зачем? Динара давным-давно строго-настрого запретила себе думать о Равиле.
Они встречались пять лет, и все это время Динара продолжала любить его неистово и преданно. А он… Сначала она видела, что и он влюблен, глаза его лучились при взгляде на нее, лицо оживало. Они строили планы – несбыточные планы на будущее, о том, что когда-нибудь им удастся быть вместе. Оба знали, что это из области иллюзий, и все-таки продолжали фантазировать. Динара привыкла, ловила по крупицам свое счастье, смирилась с горькой долей тайной подруги и ничего другого не желала.
Витька мужественно терпел ее страсть к Равилю, пока однажды не выдержал. Завербовался сверхсрочником, уехал в горячую точку. Через месяц оттуда пришло письмо от его друга, который писал, что Витька геройски погиб, исполняя интернациональный долг.
Динара поняла, что осталась совсем одна. Равиль к тому времени подостыл к ней, его Ольга снова ждала ребенка. Работа на кафедре приносила мало денег, он нашел халтуру, стал поздно возвращаться, уставать. Мало-помалу, все у них сошло на нет. Вернее, сошло у него. А у Динары все оставалось по-прежнему. Временами ей не хотелось жить, так было больно и одиноко.
Она с головой ушла в науку, дни и ночи сидела за компьютером, махнула рукой на свою внешность, снова стала молчаливой и замкнутой – еще больше, чем была в интернате.
Потом появилась Гузель. Она была хитрой и прозорливой. Приехала к ним на университетскую кафедру за консультацией, увидела Динарины работы. Потихоньку подозвала ее к себе и предложила перейти к ним, в НИИ. Обещала хорошие заработки, перспективы.
