для таких разговоров. Да и пустые подозрения не могли мне ни чем помочь.
- Я хочу навести справки по шахтам рода Нельсон, – уверенно сказал я. – И по их управляющему.
Добавил с отвращением. Чтобы там не происходило, виноват точно был управляющий. И, либо он вел работу спустя рукава, либо прикарманивал не свои деньги.
- Какой у меня срок? – спросил Сорн, встав с кресла.
Я всегда уважал одну черту Сорна – он никогда не откладывал работу и брался за нее, стоило лишь заикнуться.
- До завтра, - сказал я.
Доверенный кивнул, не сказав ни одного слова против.
- Я хочу навестить завтра шахты, и буду благодарен, если ты составишь мне компанию.
- Как прикажете, лорд Лэстер, – кротко ответил он.
***
Папенька заснул под капельницей, выглядел он еще хуже, чем утром. Я очень переживала, ведь лекарь не дала никаких гарантий на новое лечение.
Каждая родная черта отзывалась во мне болью. Я смотрела на закрытые глаза, на сомкнутые губы, держала его за холодную руку и слушала, как он дышал.
Когда лекари ушли, Ульрих вызвался забрать Софию от Дороти. Сейчас я была благородна семейству бывшей подруги за то, что оказала такую помощь.
Когда Ульрих ушел, мы остались вдвоем с Джиной, сидя по разным сторонам кровати. Тетушке тоже давали успокоительные отвары, так как она была в ужасном состоянии и плакала не прекращая.
Даже сейчас, тихо сидя рядом с папой, ее глаза были мокрыми. Мы сидели, молча по разным сторонам, но Джина прервала эту тишину:
- Он выздоровеет, Николь, твой папа очень сильный, – сказала она скорее, чтобы утешить меня, хотя сама больше нуждалась в утешении.
Окинула взглядом ее измученное лицо, опущенные плечи и поняла, что она боролась совсем одна, когда рядом со мной был Дэйрон, который смог меня успокоить.
- Я в этом просто уверена, – сказала кротко и встала с кровати. Папа все же спал, и нужно было оставить его одного.
- Ты уходишь? – удивилась Джина.
- Он заснул. Думаю, свет лампы и наше беспокойство рядом только мешают ему.
Джина кивнула и тоже встала с кровати.
«Какое нелепое коричневое платье», - проскользнула мысль где-то внутри меня. Джина так нервничала, что даже пропустила несколько пуговиц.
- Николь, мы можем поговорить? – спросила она, и я против воли кивнув.
Разговаривать особо не хотелось, но все же согласилась. Мне стало жаль оставлять ее одну. Мы спустились на первый этаж. В гостиной горел свет. Должно быть, там был Дэйрон.
Чтобы не тревожить супруга, мы отправились в обеденную, где я взяла уже остывший чайник и две чашечки.
Жизнь без прислуги сложна. Я отказалась брать деньги Ульриха, но и у Дэйрона попросить не могла. Поэтому пришлось выкручиваться собственными силами.
- Благодарю, – сказала Джина. Она сделала глоток явно невкусного чая и вздохнула, не зная, как начать разговор.
Я присела и тоже сделал глоток коричневой жидкости, которую с трудом могла назвать чаем. И, скривившись, оставила чашку, посмотрев на Джину.
Сидеть при плохом свете с мерзким чаем долго уж точно не хотелось. Поэтому решила, что раз Джина не может, то я начну разговор первая.
- Как давно у вас с папой началось? – решила не ходить вокруг.
Джина вздрогнула и посмотрела на меня удивленно. О связи отца с тетушкой я знала. Помнила их поцелуй. Но тогда и трактовала все по-своему.
Сложно обвинять отца, поэтому я сразу решила, что виновата Джина. Сама полезла к моему папочке, совсем позабыв, что моя мама была ее сестрой.
Сделав выводы, я старалась о них не думать. С возрастом понимала нестыковку в своем мышлении, но правда мне была не нужна.
Даже на свадьбе я жалела отца, которому пришлось ехать домой в компании тетушки, видев, как при этом он улыбается.
Да и она осталась здесь гостить слишком надолго. Глупо было отрицать очевидное – у отца с Джиной роман. Вот только как долго? Несмотря на то, что моя мама причинила мне боль, я должна была знать, изменял ли ей отец с тетей. А ведь мне всегда казалось, что мама ее любила. Как и Джина маму.
Рядом с ней она становилась немного другой. Всегда радовалась ее приезду, сидела с ней часами и даже смеялась. С отцом она никогда себя так не вела.
И только одна мысль, что Джина в это время имела интрижку с отцом, все равно разбивала мне сердце.
- Я полюбила Адама еще до его свадьбы с твоей мамой, – начала она и я сразу поняла, что это будет длинный разговор.
Этот рассказ был долгим, за это время успел вернуться Ульрих с Софией, но, на удивление, сестрёнка к нам не зашла.
И это было к лучшему, ведь я должна была узнать все, даже самое неприятное. Оказалось, что моя мама заболела под конец бального сезона. А ее родители, подобно родителям Дороти, нуждались в женихе и его финансах. Мама попросила Джоан занять ее место, и та заняла. В тот вечер она познакомилась с моим отцом в образе мамы, у них было интересное приключение и душеные разговоры. Им хватило пары часов, чтобы влюбиться друг в друга. Но произошла путаница. Они расстались, а отец по ошибке женился на моей маме.
- Как вы думаете, мама знала, что вы любите моего отца? – спросила я.
- Нет, конечно, - тут же ответила Джина.
- Но с чего такая уверенность? – удивилась я. – Она могла бы догадаться, но все равно бы вышла замуж. Для нее важнее всего был титул.
Горькое напоминание самой себе и тете Джине, но на удивление, она со мной не согласилась.
- Я знала твою маму слишком хорошо, – уверенно сказал она.
- Так хорошо, что не знали, что отец умирает? – сквозь боль спросила я, заглядывая в зелено-синие глаза, но там не было и капли сомнений.
- Ты злишься на нее? – спросила она.
- Считаете, я не имею права? – вопросом на вопрос ответила я.
- Имеешь. Злись за то, что она соврала тебе. Но не ненавидь ее, Николь. Так нельзя.
Я удивилась, что Джина заступается за женщину, из-за которой она не смогла быть с любимым мужчиной.
- Я помню маму, – сказала я. – Она всегда была холодна, очень редко улыбалась и никогда не говорила, что любит меня. А еще оказалось, что для нее
