class="p1">Она заворочалась, открыла глаза, еще не понимая, что происходит. Я попытался хоть как-то помочь, успокоить ее, но только сильнее взволновал, а жадный кучер и вовсе испортил ситуацию.
Она все увидела сквозь открытую дверь. Увидела и сразу выбежала. Я бы не успел ее остановить. Николь убежала в моих сапогах и куртке. Бросился следом, но кучер схватил меня за руку.
Я готов был ударить мужчину, но вовремя сдержался. Трудяга просто требовал свои деньги. Он не заслуживал быть за это избитым.
Поэтому я нащупал пару монет и, вручив ему, побежал за Николь. В этот раз мне некогда было искать белые тапки, да и сама леди не сильно озадачилась ими. Когда я открыл дверь, Николь уже была на втором этаже, и я побежал следом.
Когда зашел в комнату, понял, что приехал не зря. Вся семья, кроме Софии, была в сборе, а Адам выглядел ужасно бледным.
Джину я и вовсе узнал не сразу. Она была одета в какое-то коричневое платье и какая-то часть пуговиц была не на своих местах. Было видно, что женщина одевалась наскоро и была очень рассеянной.
Запах лекарства просто сводил меня с ума, напоминая самое худшее время в моей жизни. Я посмотрел на Адама и на миг увидел маму, которая лежала в кровати такая же измученная и больная, а все вокруг пахло отварами, которые не помогали.
Со всей силы сжал кулаки, борясь с болью, которая напоминала о себе. Так должно быть, самые любимые уходят, забрав с собой огромный кусок твоего сердца, а вместо него остается дыра. Эту дыру невозможно заполнить. Время не способно вылечить утраты. Время способно лишь научить с ней жить.
Бедная Николь, ее прямые плечи были опущены, а тело вздрагивало от страха. Она пыталась добиться ответов, но с каждым словом ситуация становилась все страшнее и страшнее.
Лекарь вела себе высокомерно и сухо. Я помнил, как ведут себя лекари, когда у больного нет денег. Предложи им свою душу, и они плюнут, втоптав тебя в землю, если за душой у тебя ни копейки.
Она смотрела на Николь, как на грязь. Бедная моя жена с растрепанными волосами в платье с грязным подолом и моих сапогах. Как же она была не похожа на ту Николь, с которой мы познакомились.
Передо мной стояла ее копия, лишенная жизненной силы и красок. Измученная, напуганная и в грязной одежде, она хваталась за последнюю надежду.
И оказалось, что хваталась не зря. Адама еще можно было спасти. Лекарь жестко начеркала что-то на листке и протянула его прямо в руки моей супруги. Сумма была огромной, я понял это еще по вздоху Николь.
И, воспользовавшись моментом, вырвал листок бумаги, сжав зубы. Что ж, если вы способны представить огромные деньги, умножьте их на десять, тогда получите результат, который я держал в руках.
Лекарша прописала все, от прихода лекаря, до самого лекарства. Целый список, напротив каждого пункта стояла сумма. И самым дорогим был отвар.
Когда лекарь вышла, Николь была очень зла. Скорее от растерянности и безвыходности, она требовала ответы от отца, и он их дал.
Все было банально и просто. Все сводилось к деньгам и титулу. Быть леди недешево. Адам понимал, что лишит своих детей всего, если согласится на лечение. Его жизнь была поставлена на чашу весов напротив чаши с хорошей жизнью, и вторая быстро перевесила.
Как же глупо…
Я успел поймать Николь, когда та чуть не свалилась в обморок. Она растерянно посмотрела на меня, а после, отстранилась, сказав, что ей нужно подумать.
Я остался в комнате с Джиной и Адамом. Тетушка супруги смотрела на Адама, а он на меня.
- Шахты перестали приносить деньги, – словно оправдываясь, сказал он. – Совсем, - добавил печально.
Разве это возможно? Чтобы они перестали приносить доход?
- Вы отказались от моей помощи, - сказал я печально.
- На тот момент я пропустил уже несколько уколов, Дэйрон, – показал он головой. - Мне оставалось надеяться на чудо, но оно не произошло…
- Почему ты не говорил? - спросила Джина, осипшим от слез голосом. - Вы могли бы жить у меня?
- Джоан не хотела продавать этот дом, – сказал Адам, но поспешно добавил. – Она хотела лучшего своей дочери…
- Но вашим дочерям нужны вы, – сказал я. И это была не просто фраза. Я хорошо ее осознавал. Знал цену титулу и знал цену жизни. Второе было дороже. Как можно сравнивать тряпки, светские встречи с теплом родного и любимого человека. Вспомнил глаза мамы. Я бы отдал все, чтобы ее спасти. Все, что было, но предложить мне было нечего. Зато сейчас было…
Дальше я слушать не стал, развернулся и выбежал из комнаты. На лестнице столкнулся с Ульрихом.
- Лекарь не уехала?
- Как раз совершает посадку в экипаж.
Я кинулся еще быстрее к двери, чтобы успеть выбежать на улицу.
- Вы же без обуви, – прозвучало следом, но я уже был за дверью и быстро направлялся к экипажу.
- Стойте, - закричал я, когда женщина уже села в карету. Кучер услышал меня, придержал лошадей, а лекарь с интересом открыла дверь.
Она окатила меня надменным взглядом, приподняв бровь.
- У меня есть деньги, – сразу сказал я.
***
Замок двери повернулся, я прорычала, как можно жестче:
- Уходите!
Но стоявший за дверью не ушел. Меньше всего я хотела сейчас кого-то видеть. Я услышала какое-то шебуршание в замочной скважине, а после, дверь была отворена. Я подняла глаза и увидела Дэйрона, который вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
- Не надо, пожалуйста, – всхлипнула я. Дэйрон остановился на полпути ко мне. - Просто уйди, - просила, стараясь утереть слезы, которые никак не желали останавливаться. – Я выгляжу жалкой, да?
Дэйрон нахмурился, открыл рот, но я не дала ему ответить.
- Леди Николь, аристократка, которая не заметила, что ее отец обеднел. Я наняла живой оркестр на свадьбу, а мой отец пропустил укол. Купила новую шляпку – второй укол. Новое платье – и мой папенька на пороге смерти. Зато я – настоящая леди. У меня есть титул. Но, видно, отсутствует зрение, ведь я даже не заметила, как до этого дошло.
Я сжала руки на коленках.
- Какая же я дура?! Ну какая дура! Неужели не видела, или просто не хотела видеть? Отказывалась, потому что увидеть, что у нас нет денег, означало бы
