class="p1">Оставлять Николь в туфлях было никак нельзя, она обязательно простудится. Поэтому, сев в карету, я уже знал, что буду делать.
В карете были женщины, это было только плюсом. Николь села к стенке, а я на середину.
Моей жене был необходим сон, она выглядела очень уставшей. А завтра ее ждал трудный день. И я порадовался, что мое снотворное оказалась как всегда со мной.
Убедить Николь выпить три капли было сложно, но я знал, что делать. Николь безумно любила свою семью. Я вспомнил, что стало для нее решающим на свадьбе, и воспользовался этим сейчас.
Снотворное быстро подействовало, всего пара минут – и Николь уснула, привалившись к боковой стенке.
Я дотронулся до ее пальцев рук, которые были очень холодными. Девушка замерзала из-за плаща, под который ничего не надела и из-за легких туфель, которые были насквозь мокрыми.
Поэтому, под заинтересованные взгляды соседок, я снял с себя сапоги и обул в них супругу. В мои перевоплощения я часто рвал одежду и обувь, поэтому у меня всегда было наготове много чистых комплектов.
Благо я переобулся и переоделся перед дорогой. С этими мыслями я снял и куртку, улыбнувшись милым дамам, которые тут же сделали вид, что спят.
Представляю, чтобы сказала бы сама Николь, увидев себя в таком виде. Возможно, когда Николь проснется, мне не поздоровится за такое решение. Но сейчас я должен был позаботиться не о приличиях, а о здоровье своей жены.
Сам точно не замерзну. Это было особенностью моей силы, я был выносливее обычных людей, мог дольше не спать и практически никогда не замерзал. Только перед самим превращением.
После того, как Николь была тепло укутана, я переложил ее от стенки к себе на грудь. Карета ведь могла ехать и быстро, любой камень – и Николь ударится головой. Да и так нам обоим будет теплее.
Я обхватил ее нежные пальцы своими ладонями, чтобы согреть и посмотрел на свою жену.
Такая нежная и хрупкая во сне. Вспомнил, свои мысли по пути сюда. В чем-то я оказался прав, в чем-то ошибся.
Но одно я для себя осознал точно – Николь была настоящим бойцом и закалённой жизнью женщиной, но только с виду. Внутри она была девушкой, которая была наивной, говорила то, что ей внушили, умела мечтать и прятала страхи, которые выдавали ее жесты.
В первый день мне показалось, что она нужна мне намного больше, чем нужен был ей я. Но теперь хорошо понял, насколько сильно ошибался.
***
- Николь, – послышался рядом знакомый голос. Оказалось, что просыпаться после принятия снотворного очень неприятно.
Я открыла глаза, когда поняла, что карета не двигается.
- Мы приехали? - растерянно спросила я, посмотрев на Дэйрона. Он сжал губы.
- Послушай, чтобы не случилось, ты должна быть сильной. Николь…
Дверь открылась, передо мной стоял мужчина в теплой куртке и с недовольным видом.
- Вы собираетесь выходить, милорд! – хмуро проворчал он. – Мы и так довезли вас до дома! А нас ведь ждут по расписанию.
Дом я увидела через плечо кучера и еще увидела темную карету. Сердце остановилось от страха. Это была лекарская повозка. Обычно к нам приходил лекарь. Он приезжал, только если случалось что-то страшное.
Еще будучи в полудреме и в полусне, я подалась вперед. Кучер тут же отступил, и я кинулась к родному дому.
- Николь! – вскрикнул Дэйрон, но я уже неслась к дому на всех парах.
- Милорд, я не отпущу вас, пока вы не заплатите, за то, что мы довезли вас до дома! – раздалось где-то позади. Кучер что-то бубнил, Дэйрон что-то отвечал, а я бежала к дому, к отрытой калитке и к двери, которая тоже оказалась не заперта.
Дернув ручку, я сразу же оказалась в родном доме, но таком пустынном. Все здесь пропахло лекарствами и болезнью… Мама часто болела, я изучила этот запах, он отдался во мне бешеным страхом и подступающими слезами.
Голоса раздавались со второго этажа, из комнаты отца. Я скинула с плеч что-то неудобное и большое, даже не понимая, что именно и побежала наверх на голоса.
- Николь, - раздалось вслед. Дэйрон, должно быть, добежал до дома, но я уже была на втором этаже.
Одно движение – и я открыла дверь.
На пороге встретилась с дворецким, который, скорее всего, услышал крик Дэйрона и побежал проверить, кто неожиданно приехал.
Ульрих отступил, потупив взор, словно ему было стыдно.
- Николь, – удивленно сказал отец. Он лежал в кровати, рядом стояла Джина. Тетушка, которая всегда улыбалась, и казалась загорелой, сейчас выглядела белее полотна. Она сжимала в руках мокрый платок и хлопала глазами, полными слез.
Отец выглядел бледным и измученным. Под его глазами залегли тени, пальцы жестко сжимал край одеяла, которое прятало его тело.
Я заметила и незнакомку: женщина в годах с тонкими чертами лицами и длинной косой сидела, напротив. Эта была лекарь. На ней было длинное черное платье, а выражение ее лица отражало полное безразличие к происходящей ситуации.
Следом за мной в комнате оказался Дэйрон, я узнала об этом по касанию до плеча. Все присутствующие в комнате замерли, словно время остановилось.
- Я выставила на продажу дом, – прервала тишину Джина. Она посмотрела на лекаря, которая сидела и что-то скучающе писала в блокноте.
После записей женщина сильно нахмурилась.
- Что происходит? – наконец собралась с духом я, посмотрев сначала на отца, потом на Джину и на дворецкого. Но все они молчали. Джина опустила голову, а отец и вовсе отвел взгляд. Тогда я посмотрела на врача, собралась с силой и твердо спросила:
- Что происходит?
Лекарь оторвала взгляд от записей.
- Кем вы приходитесь лорду Нельсону? – спросила она.
- Дочерью, – ответила я.
- Тогда вы должны знать, что ваш отец получил сильное магическое ранение на полях сражений, – начала она рассказ. – Ему было предписано лечение, которое должно было вывести чужеродную магию из его тела. Но ваш отец от этого лечения отказался.
Она говорила без единого чувства, я замерла.
- Но не может быть! – жестко сказала я. – Отец лечился всем, что ему назначили.
- Нет, – сказала она все так же без эмоций. – Ваш отец отказался пройти полный курс лечения. Тогда лекарь предложил второй вариант: делать магические инъекции каждый месяц. Эти инъекции не могли вылечить вашего отца, но сдерживали чужеродную магию, чтобы она не распространялась по
