и лиственницы и выведен из дока 6 октября того же года Подводная часть линейного корабля имела усиленное медное скрепление, а надводная часть — железное. В том же 1852 году вся подводная часть корабля была дополнительно обшита медью. В походном формуляре отмечено, что линкор слушается руля хорошо, рыскливости имеет очень мало, весьма остойчив. При свежем риф-марсельном (верхнем) ветре под парусами крен достигает десяти градусов. В кампанию 1856 года «Лефорт» занимался вполне мирным делом; перевозил лес из Свеаборга в Ревель. Однако, как удалось установить, груз располагался в трюме нерационально, и грузилось его слишком много. Была в формуляре и весьма многозначительная запись о том, что после окончания кампании 1856 года командир «Лефорта» находил необходимым выконопатить весь корабль, так как всюду протекает вода. Это было вполне объяснимо, так как груз леса своей тяжестью (вдвое превышающей вес корабельной артиллерии) вполне мог сильно подействовать на связи корабля, в особенности в его подводной части, и стать причиной возникновения течи при первом же свежем ветре. Ветер 10 сентября 1857 года оказался первым свежем ветром, встреченным «Лефортом» со времени перевозки леса.
На этом основании следователи обратились за разъяснениями к главному командиру Ревельского порта, и тот с бумагами в руках доложил, что все требования командира «Лефорта» перед началом кампании 1857 года были выполнены, и у капитана 1-го ранга Кишкина никаких претензий к порту не имелось.
Далее было определено, что все действия командира во время выхода из гавани и во время плавания (заблаговременное уменьшение парусов, репетование сигналов, своевременные ответы на них, точное удержание своего места в строю и так далее) свидетельствуют, что на «Лефорте» поддерживался должный порядок. Кроме этого все сходились на том, что, учитывая осадку «Лефорта» перед его последним выходом в море, количество находившегося на корабле балласта, груза и налитых водой цистерн однозначно говорит, что он имел достаточную остойчивость и никоим образом не мог быть опрокинут одной лишь силой ветра.
При этом так и не удалось до конца выяснить, как, собственно, тонул «Лефорт»: опрокинулся ли он до конца или все же ушел в воду не днищем, а бортом кверху. Свидетельства очевидцев были достаточно разноречивы, так как корабли в это время выполняли поворот, и заключительная картина трагедии для большинства из них была закрыта парусами. Все сходились только в одном — «Лефорт» погружался с большим креном на нос.
Возможная картина гибели «Лефорта», по мнению следователей, могла выглядеть следующим образом: при наличии свежего ветра и сильном неправильном волнении «Лефорт» имел ход в десять узлов. В течение целой ночи. За это время расслабленные пазы вполне могли окончательно разойтись. Внезапный сильный крен от налетевшего шквала резко увеличил напряжение корпуса и вызвал столь же резкое ослабление набора корпуса. Задраенные, казалось бы, портовые ставни уже не были герметичны, и сквозь них хлынула вода. Закрепленная артиллерия, упиравшаяся в борт, пришедший в движение, получила движение и сама.
Командир корабля не известил сигналом флагмана об угрожающей ему опасности. Почему? Потому, что прибывание воды на подветренной стороне борта не было своевременно замечено. В эти минуты положение дел, видимо, могло спасти лишь присутствие духа и находчивость его командира. Тем временем вода уже вливалась мощным потоком через порты, полупорты, шпигаты и сквозь разошедшиеся связи обшивки и набора. Тот факт, что «Лефорт» тонул с сильным креном на нос, говорит о том, что наибольшая течь, вероятно, была именно в носовой части. Там, скорее всего, открылись клюзы. Видя гибельное положение «Лефорта», капитан 1-го ранга Кишкин пытался было спуститься под ветер (то есть ослабить воздействие ветра на корпус корабля) и тем самым избавиться от бортового крена. Но было уже поздно. Резко снизившаяся скорость хода и большой крен не позволили этого сделать. Вода по-прежнему вливалась внутрь корпуса все нарастающим потоком, и ее масса, стекая на подветренный борт, все больше увеличивала и без того критический крен корабля. Еще несколько мгновений, и огромный линкор, не в силах противостоять напору воды и ветра, лег на борт…
Нечто подобное испытал в это же самое время и линейный корабль «Императрица Александра», на котором также несколько разошлись пазы и имелся опасный крен, с которым, к счастью, командиру корабля удалось быстро справиться.
Вспомнили следователи и о событиях многолетней давности. В 1807 году линейный корабль «Селафаил» из эскадры вице-адмирала Сенявина попал в сильный шторм в Атлантике. После продолжительной штормовки у него открылась сильная течь. Помпы не справлялись с откачкой воды. Единственным спасением было добраться до ближайшего порта — Лиссабона. Уже войдя в реку Тахо и став на якорь, моряки обнаружили, что течь не уменьшается. Когда же корабль накренили и приступили к килеванию, то с ужасом обнаружили, что пазы досок в носовой части разошлись до такой степени, что сквозь них свободно проходила рука…
На этом, собственно говоря, работа комиссии и закончилась. В документах не сохранилось каких-либо сведений об обнаруженных всплывших телах членов экипажа и водолазных работах на затонувшем линейном корабле. «Лефорт» и сегодня лежит все там же, на тридцатисаженной глубине неподалеку от острова Тютерс. Не так давно кронштадтские и ленинградские дайверы нашли останки «Лефорта» на дне Финского залива, подняв наверх несколько пушек и детали обшивки.
Увы, мгновенная гибель «Лефорта» была далеко не единственной в мировом списке подобных катастроф.
В 1628 году во время своего первого выхода в море погиб новейший шведский линейный корабль «Ваза». Как и в случае с «Лефортом», трагедия произошла в течение какой-то минуты. В момент салюта на корабль внезапно налетел сильный шквал. «Ваза» внезапно накренилась на противоположный борт, мачты легли в воду, и линкор скрылся в волнах на глазах у многочисленных провожающих. Число погибших составило 170 человек. Среди них были женщины и дети. При расследовании обстоятельств кораблекрушения удалось установить, что в погоне за большой скоростью хода корабль сделали слишком узким, и он имел плохую остойчивость и большую валкость. Когда налетел шквал, команда не успела отдать шкоты парусов, чтобы ослабить напор ветра. «Ваза» сильно накренилась, и вода хлынула в пушечные порты, которые были прорезаны всего лишь на высоте одного метра от ватерлинии. От этого корабль накренился еще больше. С задранного вверх борта начали срываться пушки, круша все на своем пути, разбивая опущенный в воду борт и еще больше увеличивая крен. Всего этого оказалось достаточным для того, чтобы корабль камнем ушел на дно. Гибель «Вазы» сразу же приобрела в Швеции характер национальной трагедии. В 1961 году ее подняли с морского дна и установили на специальном эллинге.
