Читаем без скачивания Золотой шар - Михаил Белозеров

Он поднялся, оглядываясь, словно ожидал получить пинка под зад. Костя вдруг почувствовал, что отныне Бараско относится к нему не так, как прежде, а с пиететом, ведь не у каждого в друзьях числится «Великая Тень».

– А ты, кажись, излечился, – мимоходом заметил Бараско, ища взглядом рыжеволосую незнакомку у себя за спиной.

– Да?! – обрадовался Костя и лихорадочно ощупал лицо. – У тебя есть зеркало?!

– Я похож на того, кто смотрится в зеркало? – кисло осведомился Бараско, между тем зачем-то меняя свой грязный бинт на платок красного цвета и приглаживая свои вечно непослушные волосы заскорузлой ладонью.

– Нет, не похож, – согласился Костя и побежал туда, где оставил Березина и Гайдабурова.

От Гайдабурова ничего нельзя было добиться. Он безостановочно икал, и каждый раз на его белом лице проявлялось все больше красок, пока оно не сделалось красным, как помидор. Но в следующее мгновение все вернулось на круги своя: болезненная бледность залила его черты, и Гайдабуров стал прежним Гайдабуровым, который должен быть постоянно пьяным, чтобы не броситься на кого-либо и не высосать из него душу. Зато Березин удивил Костю тем, что вытащил из своих глубоких карманов замызганную женскую косметичку голубого цвета с рисунком в цветочек.

– Осторожно! – предупредил он заплетающимся языком, – это все, что осталось от моей жены.

Открывая косметичку, Костя ожидал увидеть, все, что угодно, вплоть до крохотного трупика жены Березина, но обнаружил всего лишь косметические принадлежности и со страхом взглянул на себя в овальное зеркальце. На него глядел совершенно незнакомый человек: загорелый, с чуть ошалевшими глазами. Уши у него были красными, а губы пунцовыми. «Фу-у-у… – понял Костя, – выздоровел». Даже рука перестала ныть. Он осторожно пошевелил ею и тут увидел в зеркале, как Бараско подает ему странные знаки.

Костя побежал, но не к нему, а прочь, потому что на высоте метров трех вдоль дороги спокойно и размеренно плыл, жужжа, «рок судьбы». По поверхности бочки-контейнера пробегали голубоватые искры, готовые превратиться в смертоносные молнии.

Костя свернул влево. «Рок судьбы» поплыл ему навстречу. Костя поменял направление и побежал вправо по склону горы. «Рок судьбы» повторил маневр. Костя прибавил скорости, но понял, что ему не избежать встречи, упал, обхватил голову руками. Бочка-контейнер приблизилась, жужжа, как пылесос. В какой-то момент Костя перестал что-либо соображать, потому что, казалось, жужжание приникло ему в череп и высасывает последние силы.

Бах! Бах!

Бараско попытался отвлечь на себя внимание «рока судьбы» и выстрелил по нему дважды из подствольника. Но, как известно, «рок судьбы» на подобные выстрелы не реагирует.

Вдруг кто-то заорал над ухом у Кости:

– Вали отсюда, дерьмовая жестянка!

Пьяный Березин набрался храбрости и, бегая вокруг Кости, стал поносил «рок судьбы» самыми черными словами.

Пару раз «рок судьбы» замирал, словно выбирая, кого поразить, а потом вдруг вывернулся наизнанку, и на Костю посыпался самый разнообразный хабар. Случилось то, что случается раз в сто лет, если не реже: «рок судьбы» подарил человечеству шикарный хабар.

Бараско с Березиным передрались из-за какой-то маленькой гантели. Гайдабуров, между тем, стащил у них из-под носа хабар, похожий на бутылку, открыл ее и, не долго думая, выпил содержимое. Бараско с Березиным перестали ссориться и с ожиданием воззрились на него. А Гайдабуров, моргая глазами, прислушивался к себе, потом шмыгнул носом и сказал, протягивая им бутылку:

– Наш спирт лучше! Никто не хочет?

– Ты что, звезданулся? – спросил Березин, щека его дергалась от возмущения. – А вдруг это тормозная жидкость какого-нибудь звездолета?

– Да нет, – уверенно возразил Гайдабуров, – на тормозную не похоже. Тормозную я пил. Какой-то ликер типа «шартрез».

– «Шартрез» – это порода кошек, – со знанием дела сообщил Бараско.

– Ну да, я и говорю, «шартрез», – безропотно согласился Гайдабуров и болезненно икнул.

Вдруг он пал на колени и на несколько секунд бездумно застыл, потом задумчиво произнес: «Ой!» и рухнул ниц, разбросав в стороны руки.

Бараско потрогал у него пульс на шее и произнес:

– Готов…

– Должно быть, печень не выдержала, – философски резюмировал Березин, стоя над другом. Он вспомнил их пьянки в самоволках, в скрытом стремлении изменить судьбу. Но видно, действительно, не судьба: Березин, то бишь Чепухалин, и его друг Гайдабуров все равно стали офицерами и докатились до такой жизни, что пили всякую неземную гадость.

В этот момент их обстреляли: «Тук-тук». Пара пуль ударила в камень выше по склону. Вслед за этим донеслось эхо выстрелов. Пьяный Березин все-таки сообразил, что надо упасть на землю.

– «Макар»! – уверенно определил Бараско, проползая между валуном и кустом боярышника.

Костя полз за ним. Ему совсем не улыбалось оставаться одному. Позади охал и ахал пьяный Березин. Его проблема заключалась в том, что он не мог ползти по прямой, а еще он подозревал, что Бараско не вернется назад, поэтому Березин усиленно боролся с опьянением, но в голове у него от этого не становилась светлее.

Он полз до тех пока, пока не ткнулся головой во что-то мягкое. А так как очень боялся отстать от товарищей, то решил переползти через препятствие. Березин уже почти преодолел его и только тогда сообразил, что этим препятствием является мертвец. На него глядела никто иной, как мадам Рахиль Яковлевна Нищета в костюме АЗК. И если у Березина еще оставались какие-либо сомнения, то они рассеялись, когда его взгляд упал на фарфоровый оскал старухи. Ее зубы, которые ему понравились, еще когда она его пытала, сияли неземным светом. «Должно быть, это тоже какой-нибудь хабар», – решил Березин и, недолго думая, запустил руку в рот покойнице. Челюсти несколько раз укусили его чисто механически, но через несколько секунд он все же стал обладателем универсальных зубов, которые подходили любому человеку. Конечно, Березин об этом даже не подозревал. Он сполоснул зубы в ближайшей луже и вставил себе в рот. И – о, чудо! Фарфоровые словно приросли к его челюстям. Больше Федор Березин никогда не шепелявил.

Между тем Бараско и Костя обследовали пропускной пункт, который создала Рахиль Яковлевна Нищета. Судя по всему, ее дела шли совсем неплохо. В центральном бункере, чуть левее КПП, они обнаружили сейф, доверху набитый рублями. «Прав был покойный Гайдабуров, – подумал Бараско, – нас давным-давно опередили, тем более, что, судя по всему, здесь прошли и третья, и восьмая роты, а потом и вообще весть экипаж славного бронепоезда „Смерть врагам СВШ“, а вслед за ними все-все сталкеры из Зоны, а также „туристы“ и прочие любители острых ощущений».

– Но кто же расправился со всесильной Рахилью Яковлевной Нищетой? – удивлялся Бараско.

Внезапно страшная догадка осенила его, и они стали рыскать по укреплениям.

Джангер в черной папахе умирал. Он почти вылез из «ведьминого студня», дополз до ступеней и начал палить, стараясь привлечь к себе внимание. За ним тянулся голубоватый фосфоресцирующий след. Они нашли его в туннеле с табличкой «Зона». В глубине голубыми сполохами горел «студень». Это был знаменитый ход в Дыру, о котором все говорили, но никто не знал, где он находится.

– Братцы… – стонал Джангер, – убейте ради Христа! У меня патроны кончились.

На груди у него все еще висел страшный талисман – гуттаперчевая кисть левой руки с большими желтыми ногтями. «Видно, от судьбы не уйдешь», – понял Бараско.

– А что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Мы пришли и убили людей Рахили Яковлевны Нищеты, и ее тоже убили.

– Кто вас послал?

– Мой хозяин.

– А кто у тебя хозяин?

– Сидорович. Слышал о таком?

– Слышал, дорогой, слышал. А потом что произошло?

– А потом Сидорович запустил в этот туннель «ведьмин студень», и нам некуда было бежать.

– От кого?

– Я умираю, я вам все скажу: пришла настоящая хозяйка этих мест – «Великая Тень». Она убивала всех без разбора. Она сказала, что не любит, когда людьми овладевает жадность.

– Она так и сказала? – удивился Бараско.

– Она так и сказала, – подтвердил Джангер. – Жаль, что я тебя тогда не убил! Жаль! А-ха-ха-ха!!! Ой, немеет душа. Ой, немеет! Пристрелите меня. Пристрелите!!!

Его нижняя часть тела стала мягкой, как сырая резина. Как только «ведьмин студень» добирался до сердца, человек умирал от паралича сердечной мышцы.

– Ладно, Джангер, я зла на тебя не держу, – сказал Бараско. – Ты хороший сталкер. Пусть меня Зона сожрет, если вру!

– А ты великий черный сталкер! А-ха-ха-ха!!! Вот и объяснились. Ой, ой… Душа моя устала терпеть. Убей меня быстрей!

– Прощай, Джангер! – с этими словами Бараско сунул ему в его единственную руку РГО с выдернутой чекой.

Они быстро покинули подвал. Березин от вида сталкера, попавшего в «ведьмин студень», почти протрезвел.