— Я видел тебя с копом. Пора вносить залог?
— Пока нет. Галл, они нашли ее машину.
— Да, я слышал.
— И… есть еще кое-что. Мне нужно подумать. Я хочу сходить на аэродром, повидаться с отцом.
— Проводить?
— Я хотела бы побыть в одиночестве.
Он провел костяшками пальцев по ее щеке — ласково и непринужденно, безумно удивив ее.
— Загляни ко мне, когда вернешься.
— Хорошо. Ты во второй бригаде. — Она отошла, оглянулась. — Вас может вызвать Айдахо. Если придется прыгать, желаю удачи.
Идя к аэродрому, Роуан на ходу наблюдала воздушное представление. Взлетали самолеты, прыгали парашютисты. На западе над горами клубились тучи. Над головой лениво плыли на север легкие, пушистые облака.
Проходя мимо ангаров, она услышала музыку, звон металла, рокот голосов, но не заглянула к техникам, как сделала бы в любой другой день. Сейчас ей было не до разговоров. Она хотела еще немного побыть одна. Еще немного подумать.
В распоряжении убийцы была легковая машина или пикап. Никто не стал бы тащить Долли от ее машины до того места, где нашли ее тело. Как все случилось? Он убил ее, когда она съехала с Двенадцатого шоссе, бросил тело в багажник машины или в кузов пикапа? Или он подвез ее до начала тропы и только там убил, а потом…
Господи, как бы это ни случилось, она мертва, и ее маленькая дочка осиротела.
Зачем Долли ехала на юг по Двенадцатому шоссе? Возвращалась откуда-то? С любовного свидания? Со встречи с возможным пособником? Там полно мотелей. Есть из чего выбирать. Затруднительно встречаться с любовником — а Долли славилась тем, что платила за услуги сексом, — когда живешь вместе с родителями и ребенком.
Почему она не могла просто любить свою дочку и обеспечивать ей достойную жизнь? Почему не попыталась стать хорошей матерью и забыть о пожирающей ее жажде мести?
Почему она, как одержимая, лелеяла в себе ненависть вместо того, чтобы просто жить и воспитывать своего ребенка?
— О, какая из нее мать? — воскликнула Роуан и ускорила шаг. Зря она пошла одна. Надо было прихватить Галла. Он бы отвлек ее, рассмешил, пусть даже раздразнил бы, но она не погрузилась бы в эти грустные мысли, не разозлилась бы.
Обходя толпу, собравшуюся на лужайке вокруг накрытых столов, Роуан, как и все остальные, подняла голову. Приближался эффектный финал шоу. Она подошла к невысокому забору, сунула руки в задние карманы джинсов и расплылась в улыбке, когда прыгнул первый парашютист. Вынужденный отдых вдруг показался ей не таким уж страшным наказанием.
От самолета отделился второй парашютист и в свободном падении стал догонять первого. Ро вгляделась повнимательнее.
Первый, определенно ученик, не так уж и плох. Летит нормально, не дергается. То раскидывая руки, то группируясь, управляет своим телом. Наслаждается видом! Чувствует ветер.
А второй… Роуан прищурилась. Она еще не была уверена, но поставила бы приличные деньги на то, что к ученику пикирует Железный Человек Трипп.
И вот под аплодисменты и ободряющие крики зрителей раскрылись их парашюты. Первый — ученика — в бело-голубую полоску, а второй… Ро узнала выполненный по ее собственному дизайну парашют пожарного-парашютиста с дерзкой алой (папочкин любимый цвет) надписью «Железный Человек», подаренный ему на шестидесятилетие.
Она обожала наблюдать за его прыжками. Идеальный расчет, абсолютный контроль и такая естественность, словно воздух — послушный конь, который мчит седока к земле сквозь рассеянный облаками солнечный свет.
Как здорово, что она пришла сюда, когда ее мир пошатнулся. Здесь оставалось незыблемым все, что она любила. Что бы ни случилось, на папочку всегда можно рассчитывать.
Усилием воли Ро загнала утреннюю подавленность в самый дальний угол. Совсем избавиться от стресса она не могла, но могла сосредоточиться на том, что приносило ей счастье.
Она поболтается немного с отцом, перекусит с ним, поговорит о последних событиях. Он выслушает, даст ей выговориться и непременно вернет ей уверенность и душевное равновесие и ясность мыслей.
Ученик, нет, ученица вполне прилично приземлилась и быстро вскочила на ноги. Затем легко коснулся земли Железный Человек Трипп.
Ро зааплодировала вместе со всеми и одобрительно свистнула, замахала руками, стараясь привлечь внимание отца.
Ученица отстегнула подвесную систему парашюта, стянула шлем. Вырвались на свободу и засверкали на солнце роскошные рыжие волосы. Когда женщина бросилась к отцу, Роуан усмехнулась. Ей был понятен этот взрыв восторга, этот азарт. Тысячи раз на ее глазах инструктор и ученик разыгрывали подобные сцены. Роуан еще ухмылялась, когда женщина прыгнула Лукасу на руки. И это она видела не один раз.
Но вот того, что случилось потом, она никогда прежде не видела. Ухмылка сползла с ее лица, брови нахмурились. Отец закружил ученицу, а та крепко обхватила его за шею.
А когда Лукас Железный Человек опустил голову и с энтузиазмом поцеловал ученицу в губы (толпа просто обезумела), у Ро онемела челюсть.
Если бы Лукас выхватил «люгер» и всадил рыжей пулю между глаз, может быть, Ро была бы больше потрясена, но ненамного.
Женщина обхватила ладонями щеки Лукаса так, словно имела на это право и делала это не впервые, и почему-то ее жест показался Ро еще более интимным, чем поцелуй.
Кто, черт побери, эта секс-бомбочка, и с каких это пор Железный Человек целует своих учениц? Целует кого бы то ни было?
У всех на глазах!
Женщина обернулась и оказалась вовсе не секс-бомбой. Ее лицо, согретое поцелуем, искрилось от смеха. Она выскользнула из рук Лукаса и присела в глубоком реверансе перед неистовствующей публикой. Роуан никак не могла оправиться от потрясения, тем более что Лукас просто стоял рядом и улыбался во весь рот — ни дать ни взять деревенский дурачок.
Его что, опоили наркотиком?
Ро захотелось спрятаться, чтобы все обдумать и прийти в себя, но еще больше тянуло перепрыгнуть через забор и потребовать объяснений. Только пальцы впились в забор, и она никак не могла разогнуть их…
Тут отец заметил ее и одарил все той же идиотской улыбкой. А потом — боже милостивый! — взял рыжую ведьму за руку и что-то сказал, а свободной рукой помахал дочери. Рыжей хватило наглости улыбнуться Роуан, и, не расцепляя рук, они зашагали к забору — и к ней.
— Привет, милая. Я не знал, что ты здесь.
— Я… я в конце списка, вот и пришла.
— Я очень рад. — Лукас накрыл ладонью ее вцепившиеся в забор пальцы, словно связывая воедино всю троицу. — Элла, это моя дочь Роуан. Роуан, Элла Фрейзер. Она только что выполнила свой первый затяжной прыжок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
