Мария сомневалась, что после всего происшедшего Филипп будет есть ее шоколадные пирожные - да и вообще что-нибудь сделанное ее руками, - но она этого не сказала. Открыв стеклянную дверцу витрины, она принялась с помощью щипцов укладывать пирожные в коробку.
- Извини, что я не пришел на назначенную встречу, - продолжал говорить Лоренс, пока она занималась своим делом, - но Филипп попросил меня вместо него показать полковнику Даттону наши верфи, а я был так удивлен его поручением мне разнообразия ради чего-то действительно важного, что совсем забыл о нашей встрече. Я не хочу сказать, что встреча с тобой не является важным делом, - поспешил он добавить.
- Все в порядке. Я поняла, что ты имел в виду. Может быть, положить еще эклеров?
- Да, спасибо. Как я понимаю, бал отлично прошел и без меня. Вы с Филиппом притерлись друг к другу, не так ли?
Мария застыла на мгновение, вспомнив незабываемую поездку в карете. Она наклонила голову, делая вид, будто разглядывает пирожные на витрине.
- Да, вполне, - удалось ей сказать.
- Вот и хорошо. И никаких разногласий?
«Нет. Мы были слишком заняты поцелуями».
Она закусила губу, решив сменить тему разговора:
- Насколько я понимаю, тебя можно поздравить? Я слышала, что ты помолвлен.
- Помолвлен. Только не надо меня ненавидеть, Мария, ладно? - попросил он. - Ты, конечно, имеешь на это право, - добавил он, не дав ей ответить, - ведь я тогда тебя бросил и так и не написал тебе, не объяснил, а переложил эту обязанность на Филиппа. Кстати, ты не должна винить его. Во всем виноват я. Я растерялся, и когда он сказал о том, чтобы предложить тебе… содержание… - Он заметил, что она поморщилась, услышав такое определение, и поспешил добавить: - Мне показалось это лучшим, что можно сделать. Филипп сказал, что сумма будет достаточно щедрой, чтобы с тобой все было в порядке. - Он вздохнул. - Извини, Мария, мне нужно было сказать тебе об этом.
- Все это было так давно, Лоренс, но я принимаю твои извинения.
- Но ты понимаешь, что это я был мерзавцем, а не Филипп? - не унимался Лоренс. Казалось, ему почему-то важно подчеркнуть именно это. - Он всегда хотел для меня самого лучшего, а ты не была… - Он отвел глаза и выругался.
- А я не была такой, какая лучше всего для тебя, - закончила она за него. - Я это знаю.
Он с несчастным видом посмотрел на нее:
- Ты имеешь полное право ненавидеть нас обоих.
Обдумав его слова, она решила не приукрашивать ради него ситуацию.
- Да, - сказала она, - я имею на это право. Было время, когда я действительно ненавидела тебя и Филиппа тоже. - От нее не укрылась боль в его глазах, и она сжалилась. - Но я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. И у меня больше нет к тебе ненависти, Лоренс.
- А к Филиппу? Неужели ты до сих пор ненавидишь его?
- Нет, - сказала она ему, а себе мысленно добавила: «Хотя и следовало бы».
- Я рад этому, - с явным облегчением сказал Лоренс, что удивило Марию. Она не могла понять, почему ему так важно, чтобы у нее было хорошее мнение о Филиппе. Может быть, он знал, что Филипп сделал ей предложение?
Нет, сразу же решила она. Филипп слишком скрытен, чтобы рассказать ему об этом.
Отложив щипцы, Мария закрыла дверцу витрины, поставила коробку на прилавок и наклонилась, чтобы достать из-под прилавка крышку. И тут ей в голову неожиданно пришла одна мысль:
- Скажи, Лоренс, мисс Даттон не знает о том, что произошло тогда, не так ли?
- Конечно же, нет! Я бы никогда не стал рассказывать ей об этой глупой истории. - Как только эти слова слетели у него с языка, он поморщился. - Извини, я не хотел сказать, что жениться на тебе было бы глупо. Я просто… - Он замолчал и печально вздохнул. - Я то и дело говорю не то, что следует.
- Все правильно. Это действительно была глупая история. Мы были такими молодыми. И думали, что любим друг друга. В то время нам казалось, что это любовь. Но на самом деле это не было любовью, не так ли?
- Не было, - согласился он. - Но почему ты спросила, знает ли об этом Синтия? - Он с тревогой взглянул на нее. - Надеюсь, ты не собираешься рассказать ей об этом?
- Конечно же, нет.
Было видно, что он почувствовал огромное облегчение.
- Ты молодчина, Мария.
- Но тебе, наверное, следовало бы это сделать.
Он явно испугался.
- Я уверен, что в этом нет необходимости. Ведь все это было так давно. Зачем ворошить прошлое?
Она внимательно посмотрела на стоявшего напротив мужчину, и ей вспомнились слова Филиппа:
«Я люблю своего брата, но сознаю также его недостатки. Лоренс никогда не умел считаться с реальной действительностью… Он боится испортить чье-либо хорошее мнение о себе».
Как обычно, Филипп был прав, но, как ни странно, ее это не возмущало.
- Ворошить прошлое незачем, - заверила она Лоренса и, закрыв коробку крышкой, стала завязывать ее коричневой с золотом ленточкой. - Ничего не случилось, никто не пострадал. Нет никакого смысла говорить об этом по прошествии стольких лет.
- Спасибо. Я знал, что могу на тебя положиться. Значит, все останется тайной, потому что мы оба знаем, что Филипп не скажет ни слова. К тому же я подозреваю, что брата сейчас занимают более важные вещи, чем наша старая история.
- Это какие же? - спросила она, завязывая ленточку бантом. Она не могла не поинтересоваться, уж не она ли является такой важной вещью, зная, что, даже если и так, то этому не следует придавать никакого значения. Закончив завязывать бант, она повернулась к кассовому аппарату. - Что его так занимает? - поинтересовалась она, и ей тут же захотелось пнуть себя ногой.
- Леди, конечно! Что же еще может быть, если он носит при себе принадлежавшие ей вещи.
Она замерла на месте. Вещица на память о какой-то леди? Вспомнив о дочери герцога Ричленда, она по неизвестной причине вновь почувствовала ревность.
- Эта вещица выпала из его футляра для визитных карточек, - продолжал Лоренс, явно не заметивший, что она замерла, словно статуя. - Посмотрела бы ты на выражение его физиономии, когда я ее схватил! - Он рассмеялся. - Я никогда не подозревал, что брат так романтичен.
«Я испытываю к вам глубокое и страстное влечение».
Влечение - это не любовь, это безумие. Он сказал ей, что оно пройдет. Очевидно, оно уже прошло. Она совсем приуныла.
- Ты узнал имя этой леди?
- Нет. Он отказался говорить на эту тему.
- Не имеет значения. Я знаю, кто она такая.
- Вот как? - Он наклонился к ней. - И кто же?
- Дочь герцога Ричленда.
По совершенно непонятной причине Лоренс расхохотался:
- Дочь Ричленда? - Он покачал головой. - Ни малейшего шанса!
Ей очень хотелось бы верить ему.
