— В результате Квентин окажется слишком близко к «акуле», — заметил он. — Вы уверены, что хотите рискнуть?
— Все, что угодно, лучше, чем торчать тут в надежде убежать от «акулы», — ответил Феррол.
— Ну, что же, в этом есть смысл, — согласился Роман. — Ямото?
— Готова, сэр, — тут же ответила она. — Лейтенант?
— Посылайте, — откликнулась Кеннеди. И снова вспыхнул и погас индикатор перекачки данных. — Получено.
— Хорошо, — сказал Роман. — Значит, встречаемся через… час пятьдесят минут.
А с «акулой» они должны были пересечься спустя два часа.
— Впритык, — проворчал Феррол. — В особенности если «акула» вздумает увеличить скорость.
— Это верно, однако Боец, в случае необходимости, тоже может прибавить скорость, доведя ускорение до шести g, — напомнил ему Роман.
А «акула» может довести до семи…
— Вы должны еще кое-что сделать, капитан. — Сейчас каждое слово давалось Ферролу с неимоверным трудом. — В моей каюте под постелью есть выдвижной ящик, а в нем лежит запертая коробка… Комбинация семь-два-семь-три-три. В ней «информатор»[2] с записями, — он весь подобрался, — на которых зафиксирован эффект воздействия на звездного коня повышенной радиации и жары. Если физиология «акулы» похожа… Ну, мои данные дадут вам средство борьбы с ней.
Он затаил дыхание, ожидая вопросов, которые вставали сами собой. Однако Роман прекрасно понимал, что сейчас важнее.
— Спасибо, старший помощник, — сказал он. — Я немедленно передам записи в научный отдел. Будем надеяться, что они помогут.
Феррол кивнул, чувствуя страшную пустоту внутри.
«Вот и покончено с тайной политикой и секретным оружием», — мрачно подумал он.
Однако это была проблема выживания — и лично его, и «Дружбы». А раз так, политика пусть катится к черту.
И если сенатору это не понравится, он тоже может катиться к черту.
Глава 19
Четыре g означало в четыре раза больший вес, а это, в свою очередь, приводило к тому, что ученые на «Дружбе» должны были работать, лежа в антиперегрузочных койках. Обычно это порождало горькие стенания и долгие проволочки. Но не в этот раз; никаких стенаний, и уже спустя полчаса начали поступать предварительные отчеты.
— Длиной он две тысячи пятнадцать метров, — сказал Роману Тензинг, демонстрируя на экране знакомую фигуру почти цилиндрической формы, слегка сужающуюся к одному концу. — В два с половиной раза длиннее среднего звездного коня; все остальное тоже пропорционально больше. Сенсорные пучки расположены такими же осевыми кольцами спереди и сзади, и, судя по их диаметру, кормовые отверстия гораздо больше, чем у звездных коней. — Чертеж исчез, появилось потрясенное лицо Тензинга.
Роман состроил гримасу.
— Значит, если теория прямой зависимости телекинетической мощи от размеров верна, мы имеем дело с созданием, которое в пятнадцать раз сильнее Бойца.
Тензинг кивнул с мрачным видом.
— Можно лишь надеяться, что в действительности дело обстоит не слишком скверно, но, определенно, достаточно скверно.
— Согласен. А что об этих «грифах»?
Тензинг пожал плечами — насколько это ему удалось при четырех g.
— «Акула» покрыта ими. Выходит, моя теория о прилипалах, по крайней мере, отчасти верна.
— С той лишь разницей, что эти пожиратели падали принимают активное участие в охоте.
— Правильно. И это, конечно, значительно ухудшает ситуацию. По нашим подсчетам, «акула» несет на себе примерно в четыре раза больше «грифов» по сравнению с той «стаей», которая висит перед Бойцом. Столько никакая сеть не захватит; в особенности если они будут налетать волнами.
Роман задумчиво потер подбородок.
— И все же, если волны будут накатывать не непосредственно одна за другой, мы можем успеть проскочить в «окно».
— Не исключено, — ответил Тензинг. — Все зависит от того, насколько близко к нам подойдет «акула», и от того, что она в состоянии противопоставить ракете, несущей сеть.
А это, в свою очередь, сводилось к ответу на вопрос: руководствуется ли «акула» исключительно инстинктом или имеет зачатки подлинного созидательного разума?
— Что вы думаете по этому поводу? — спросил Роман.
— Хотите знать мое профессиональное мнение? Не знаю, капитан. Правда, не знаю. Считается, что ум пропорционален размеру мозга, но жесткого правила по этому поводу нет, зато имеется масса исключений. Ваша «акула», — Тензинг кивнул на дисплей, — после столкновения с шаттлом отступила к мертвому звездному коню, а потом снова отправилась в путь — туда, где мы впервые заметили ее. И что же — она отступила, подкормилась немного, а потом просто шаталась вокруг, зализывая раны? Или полетела, чтобы подсобрать побольше «грифов» для нового сражения с неизвестным противником, ведущим себя так странно? — Он покачал головой. — Мы можем только гадать. Роман перевел взгляд на тактический дисплей. До встречи с шаттлом оставалось еще час двадцать минут, а «акула» все ближе.
— Что скажете насчет информации на диске старшего помощника Феррола? Может что-нибудь пригодиться?
— О, там много всего, — фыркнул Тензинг. — Но вот можем ли использовать это — совсем другой вопрос. Не вызывает сомнений, что тяжелые дозы — и я имею в виду именно тяжелые дозы — ионизирующего излучения и плотные потоки релятивистских частиц могут искалечить или убить звездного коня, причем в особенности уязвимы его сенсорные пучки. Однако на «Дружбе» нет ни рентгеновского лазера, ни точно отрегулированных ускорителей частиц.
— Шаттл? — спросил Роман. — Вы все слышали?
— Да, сэр, — мрачным тоном ответил Феррол несколько секунд спустя. — Звучит не особенно обнадеживающе, да?
— Мы пока еще живы, — ответил Роман. — Двигатель у нас работает на полную мощность и выбрасывает достаточно ионизирующего излучения, чтобы, как минимум, дать «акуле» приличную пощечину. И мы пытаемся соорудить рентгеновский лазер из частей кормового лазера связи — теоретически это возможно.
— Я была свидетельницей того, как это сделали, — вмешалась в разговор Кеннеди. — Но даже если на «Дружбе» есть все необходимое оборудование, у вас почти наверняка не хватит времени на такого рода конверсию. Рекомендую сосредоточиться на том, чтобы придать лазеру мультиимпульсные свойства, и потом использовать его для обстрела сенсорных пучков «акулы».
— Мы уже работаем в этом направлении с запасным лазером связи, — сказал Роман. — У вас есть еще что-нибудь, доктор Тензинг?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
