— Вы не поможете мне? — ласково обратилась я к своему супругу. Михаил медленно развернулся и бросил на меня гневный взгляд, будто я отвлекла его от очень важного дела.
— С чем?
— Я не дотягиваюсь, — объяснила, стоя на табуретке с щеткой в руках. Поэтому женщины, убираясь в комнатах, всегда брали с собой стремянку.
— Возьми стул, — огрызнулся он, продолжая работу.
И заметив, что никаких больше стульев, кроме одного единственного, на котором стояла я, в комнате больше не было, он злобно выдохнул, встал и направился ко мне.
Вообще-то, я хотела, чтобы он принес стремянку, но Михаил, кажется, воспринял мою просьбу неправильно. Сцепив свои ладони вокруг моей оголенной талии, мужчина поднял меня наверх. Мои щеки пылали от смущения и прикосновения ладоней мужа к моей коже. Протерев пыль, я попросила отпустить меня. Как же, все-таки, было неловко. Михаил развернул меня в своих руках лицом к нему, и сразу же прижал к шкафу.
— Что это ты делаешь? — злобно процедил он.
— А что?
— Что я тебе говорил этим утром? — гневно поинтересовался он. Его губы сжались в полоску от злости, и я задрожала. — Отвечай!
— Чтобы я не ходила в таком виде, — пискнула от волнения. — При посторонних мужчинах.
— А почему ты продолжаешь разгуливать в таком виде?
— Только при вас, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — Вы не посторонний. Вы… мой муж.
Михаил смотрел мне в глаза, будто пытался найти в них какой-то ответ.
— Верно, — внезапно он сузил глаза и усмехнулся. — Я ведь твой муж.
Его губы были в сантиметре от моих, а наглая рука, еще недавно держащая меня за талию, скользнула по голому животу вверх, проникая под шелковый топ. Зачем он это сделал? Из груди вырвался всхлип от ошеломляющей неожиданности и я снова вздрогнула.
— Еще и без лифчика, — ухмыльнулся супруг, касаясь пальцами моей груди.
Я бессознательно захныкала, когда его рука накрыла мягкое полушарие. Посмотрела в его безразличные глаза, постепенно меняющие оттенок с золотистого до практически черного. Меня никогда не касались так откровенно, а Михаил делал это с таким невозмутимым выражением лица, что я готова была растечься в его объятиях как мороженое в жаркий день. Инстинктивно схватив его за запястье, когда он стал активнее водить ладонью по моей груди, я протянула что-то нечленораздельное, но Михаил сразу же грубо отдернул мою руку в сторону.
— Думаешь, я — слепой? — прошипел он, наклоняясь ко мне. Часто дыша, я откинула голову назад, прикрывая глаза. Слова застыли на устах, а руки супруга и вовсе парализовали мое тело. — Не вижу, что ты играешься со мной?
— Я не играюсь… — ответила я, выдыхая.
Михаил скользнул и второй ладонью под мой топ, теперь уже лаская мою грудь обеими руками. Я сдерживалась, как могла, чтобы из моих уст нечаянно не слетел предательский стон, ведь его чуткие пальцы делали со мной что-то невообразимое. Но это продлилось недолго. Движения супруга на моей груди сначала казались очень нежными, но затем мужчина стал грубее и жестче. Супруг сильно надавил на мои затвердевающие, от его ласк, соски, резко сжимая их между пальцами и выкручивая по спирали.
— Мне больно… — прошептала я, всхлипывая и морщась. В глазах незамедлительно скопилась влага. Моя рука снова легла на запястье Михаила, желая немедленно прекратить болезненные ласки супруга.
— Тебе больно, — оскалился он. Боже, как же он жесток. — А разве ты не этого добивалась? — тихо засмеялся муж. — Вертихвостка…
— Нет, — захныкала, отворачиваясь от тирана, измывающегося над моим телом. Я совсем не вертихвостка, а всего лишь влюбленная в него дура, которая так жестоко обманулась.
— А чего же? — хищно улыбнулся Михаил, снова болезненно дёргая за чувствительную кожу. Его совсем не заботило то, каким пыткам он подвергал мое бедное тело в эту минуту. Но я виновата в этом сама. Хрипло застонала от боли, выставляя ладони перед собой и толкая его в грудь. — Что я растаю, увидев тебя полуголую в своем кабинете? Меня раздражает твое поведение…
— Я поняла вас, — мои глаза увлажнились, но я все же посмотрела на него. Глаза супруга были покрыты пеленой, а выражение лица, сейчас, больше походило на оскал хищного зверя. — Очень больно…
Да, я все очень хорошо поняла.
— Если тебе больно сейчас, — прошептал он, наклоняясь ко мне ближе. — То, что будет, когда я прикоснусь к твоим соскам своими зубами?! Будешь терять сознание?
Только не это. Мгновенно затряслась, словно ощутила, как по нежной коже проводят острым ножом, разрезая ее на части.
— Михаил, — сдерживая непрошенные слезы, прошептала я с отрытой мольбой в голосе. — Отпустите меня, пожалуйста.
— Не отпущу, — прорычал он над моим ухом.
Наконец-то убрав свои ладони с моей груди, мужчина легко подхватил меня на руки и усадил на свой рабочий стол. К счастью, на мое спасение, в его кабинет постучали и он слегка ослабил хватку, освобождая мои руки. Спокойно выдохнула, как в ту же секунду, Михаил крепко схватил меня за талию снова.
— Я занят, — грубо произнес он и стук в дверь прекратился.
