— Пресвятая Дева Мария и все святые! — воскликнула миссис Дамас.
Сэр Исаак отметил про себя, что экономка, судя по всему, католичка, — интересный, но сам по себе малозначащий факт. Куда более важным в данный момент было то, что во внешности Сары происходили изменения.
К ней постепенно возвращался румянец. Казалось, на щеках распускаются нежные розовые бутоны. И пока они наблюдали, застыв от изумления, дыхание стало глубоким и ровным, глазные яблоки забегали под веками, пальцы затрепетали. Миссис Дамас кинулась к постели хозяйки а схватила ее руки в свои ладони.
— Кожа у нее теплая, — радостно объявила она. — Милостивый Боже, она возвращается к нам.
— Похоже на то, — пробормотал сэр Исаак. Он отошел в сторонку, чувствуя себя немного неловко в дамской спальне. Тем более что жизнь вышеуказанной дамы теперь, видимо, была вне опасности. Он был совершенно некомпетентен в вопросах медицины. Как и любой здравомыслящий человек, он под разными предлогами избегал лишних встреч с лекарями, если, конечно, в том не было настоятельной необходимости. И, тем не менее, не мог не поддаться удивлению при виде развернувшегося зрелища.
Пока он смотрел, Сара открыла глаза и вопросительно уставилась на миссис Дамас.
— Мери? — голос был еще слаб, но ясен. Не оставалось сомнений в том, что она узнала экономку.
— Тише, дорогая, — хрипло отозвалась миссис Дамас, — вы были больны, но теперь дело идет к выздоровлению. Все будет хорошо. Тише.
— Где Фолкнер?
Миссис Дамас открыла рот, но не успела ничего ответить. Сэр Исаак опередил ее, заявив без обиняков:
— Он исчез.
Сара прикрыла глаза. Потом она снова открыла их, посмотрела вокруг ясно и твердо.
— Мы обязаны его найти, — сказала она и сбросила одеяло.
Пламя свечи дрогнуло. Фолкнер пристально посмотрел на колеблющийся слабенький язычок, отчаянно пытаясь вспомнить, где он находится. Подвал… Источник… Рогатый бог. Но, помнится, было и что-то еще. Холм. Каменный круг. Сара?
Он попытался напрячься, вспоминая. Однако образы растворились, и он очнулся в сыром подвале с ломотой во всем теле. Медленно поднявшись на ноги, он задел головой потолок. Он не столько понял, сколько почувствовал, что отсутствовал гораздо дольше, чем намеревался. Сэр Исаак, скорее всего, уже недоумевает, куда он запропастился, а Сара…
Он быстро выбрался из винного погреба и вышел в коридор, торопливо пересек его и уже подходил к лестнице, когда поднял глаза и посмотрел вверх. Сара стояла на верхней площадке. Фолкнер нерешительно остановился. После того, что произошло в лощине, он больше не мог доверять своим ощущениям. И все же это действительно была она. Судя по всему, живая и здоровая. Хотя почему-то не торопилась кинуться ему в объятия.
— С вами все в порядке? — напряженно и сдержанно спросила она.
Он кивнул и начал медленно подниматься по лестнице. Он чувствовал усталость во всем теле. Она глубоко вздохнула, стараясь овладеть собой. Пальцы впились в перила так, что костяшки побелели.
— Мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот, — сказала она. — Всего хорошего.
Не сказав больше ни слова, повернулась и, пройдя по коридору, скрылась за дверями спальни. Он слышал, как она закрыла за собой дверь. Через мгновение в замке щелкнул ключ.
ГЛАВА 28
Остатки костра Белтана были убраны, а земля чисто выметена, так, что даже не осталось следов золы.
Фолкнер наблюдал за происходящим из окна своей комнаты в гостинице. Женщины трудились дружно, переговариваясь и пересмеиваясь. Они казались спокойными и довольными, словно в их работе не было ничего необычного. Каждую весну зажигали костер Белтана и несколько дней спустя его остатки начисто убирались. Эти самые женщины, несомненно, в детстве видели своих матерей с метлами в реках, выполняющих ту же работу. И их дочери, которые сейчас цепляются за материнские юбки, в свое время тоже будут делать это. Сколько поколений подметали круг до них? Это был всего-навсего костер, какие жгли по всей Англии ради вполне невинного праздника. В нем вовсе не было ничего зловещего, а тем более — таинственного.
Ему приснился сон, ничего более. А как же Сара? Фолкнер сжал кулаки. О ней он не мог ничего сказать уверенно. За спиной скрипнула дверь. Криспин прокашлялся.
— Завтрак готов, сэр. Куда прикажете его подать?
— Я не голоден. Сэр Исаак уже вернулся?
— Только что. Он внизу.
Фолкнер кивнул. В последний раз взглянув на женщин с метлами, он отошел от окна. В общем зале столики были заняты. Несколько фермеров и коробейников пришли сюда на утренний чай. Сэр Исаак сидел особняком возле камина. Как только Фолкнер вошел, он посмотрел на него и предложил:
— Великолепные лепешки. Не желаете?
— Угощайтесь сами, — как можно мягче ответил Фолкнер. Он сел, вытянув ноги, и мрачно уставился в камин. Огонь в камине не горел, зола аккуратно выметена, как и на улице. Какие же они чистюли, эти жители Эйвбери.
— Вы видели ее?
Сэр Исаак взглянул и поставил кружку на стол. Его напудренный парик снова сидел набекрень. Старик поправил его.
— Буквально на ходу. Она говорит, что с ней все в порядке. Однако отказывается принимать посетителей.
— Посетителей? — повторил Фолкнер и скривил губы. — Я бы не стал относить себя к таковым.
— Я не буду притворяться, что мне все понятно. Мой опыт…
— Уверяю вас, что этого не понял бы никто. Это свыше всяческого разумения. Эта женщина… — он замолчал, подыскивая нужное слово, наконец, нашел и сердито добавил: — Просто сумасбродка, но…
— Коль об этом зашла речь, что же, собственно, произошло, осмелюсь спросить?
Фолкнер недовольно поднял брови.
— Сэр Исаак, я всегда полагал, что вы тактичный и деликатный человек.
— Прошу вас, поймите меня правильно, — засмущался старый ученый. — Поверьте, я бы ни за что… что произошло… да ладно, я не о том. Я хотел у вас узнать, что произошло, когда вы были в подвале? Вы там провели все время, пока я сидел в спальне? Верно ли то, что говорит миссис Дамас о каких-то римских банях и древних источниках?
— Да, верно. Но я вовсе не был там все это время. Сначала я немного посидел в саду и, насколько помню, подкрепился супом, который мне принесла туда миссис Дамас. А потом мне в голову пришла мысль исследовать старую часть дома, — на несколько мгновений он замолк, задумавшись. — Я сам не понимаю, зачем и почему.
— И вы на самом деле видели то, о чем утверждает миссис Дамас? Верно?
— Да. Дом весьма древний. Вне сомнения, очень древний.
— Удивительно! Я должен попросить мистрис Хаксли позволить мне взглянуть на колодец собственными глазами. Правда, я опасаюсь, что в нынешнем состоянии она вряд ли ответит на мою просьбу согласием.
