— Принимая во внимание то, что нам до сих пор известно, — сказал Фолкнер, — нет никакой возможности достоверно определить, кого должно подозревать, а кого — нет.
— Я надеялся услышать от вас иное. У меня бы камень свалился с души, будь у вас твердая догадка о том, на чьей совести преступления.
— Увы, такое заявление было бы преждевременным.
Эдвардс вздохнул. У него был вид человека, в душе которого боролись опасения и чувство долга. Наконец он решился.
— Что ж, коли уж о том зашла речь, мне кажется, я обязан сказать вам. Незадолго до того, как было обнаружено тело Дейви Хемпера, — он выдержал паузу, — некто прошел по переулку от гостиницы. Присутствие этого человека могло быть совершенно случайным, но считаю своим долгом…
— Кто это был? — потребовал Фолкнер. Он уже был по горло сыт чрезмерной осмотрительностью Эдвардса. Теперь ему нужны были только факты.
— Джастин Ходдинуорт. Именно его я и видел. — Эдвардс, казалось, был растерян и подавлен. — Да, это был Джастин.
— А где вы были в этот момент?
— В саду. В то время я обдумывал воскресную проповедь. Случайно посмотрел в ту сторону, а увидел…
— Понятно. И это было незадолго до того, как Аннелиз обнаружила труп?
— Да.
— Что ж, это может оказаться важным свидетельством.
— Или же чистейшей воды совпадением, — не унимался Эдвардс. — В конце концов, мы должны задаться вопросом, что же могло толкнуть человека на убийство?
— А вот это действительно загадка. Преступления, в большинстве, являются либо результатом похоти, либо алчности. И, по-моему, тут нет особой разницы.
Эдвардс отвернулся. Его руки слегка вздрагивали.
— В данном случае алчность вряд ли имеет место, — продолжал свою мысль Фолкнер, не сводя глаз с помощника викария, — если только это не алчность Дейви Хемпера. У него откуда-то завелись деньги.
— Он работал…
— Но недостаточно, чтобы столько заработать. По-моему, кто-то купил его молчание.
Эдвардс быстро взглянул на него.
— Ходдинуорт?
— Возможно, хотя с какой стати ему это понадобилось? Неужели он действительно был замешан в каких-то темных делишках, о которых пронюхали цыгане и Дейви? А ему не хотелось свои дела афишировать.
— Мне кажется, нам этого никогда не узнать. Когда… То есть, если он узнает, что его подозревают, тотчас же унесет ноги куда-нибудь на континент или в колонии.
Фолкнер улыбнулся, наклонился вперед, серьезно и жестко сказал:
— Вы, правда, так думаете? Ведь если Джастин Ходдинуорт совершил три убийства, в конечном счете, ему не избежать петли палача. Я обещаю.
— Вы не можете даже арестовать человека, не имея достаточно улик, а тем более предать казни, — побледнел Эдварде.
Фолкнер встал, улыбаясь как ни в чем не бывало.
— Верно. Нами правят законы, а не страсти. Однако бывают исключения, — и он направился к двери.
— Подождите, — крикнул Эдвардс и бросился следом за ним. — Я не хочу, чтобы вы подумали… То есть, я всего лишь хотел сказать…
— Не стоит так переживать, — успокоил его Фолкнер. — Вы всего только выполнили свой долг. Никто не подумает о вас ничего дурного.
— Но я…
— До свидания, викарий, — попрощался Фолкнер. Ему было слышно, как Эдвардс что-то лепечет у него за спиной. Однако он не остановился, а быстро и решительно зашагал по тропинке.
ГЛАВА 30
— Я бы не отказался выпить еще немного чая, — вкрадчиво попросил сэр Исаак. Он улыбнулся Аннелиз и тотчас же был вознагражден робкой ответной улыбкой. Они находились в зале вдвоем. Морли ушел в подвал, чтобы пересчитать пивные бочонки. Судя по всему, старый ученый в глазах трактирщика не представлял для Аннелиз опасности.
Сэр Исаак, по-видимому, был с этим согласен. Однако набрался духу, чтобы воспользоваться подвернувшейся возможностью.
— Вы всегда так предупредительны, — начал он, — почему бы вам не присесть и не выпить со мной чашечку чая? — он указал на чайник.
— О, нет. Мне нельзя, сэр, — тихо отказалась Аннелиз.
— Ерунда, разумеется, можно. Отнесите это на мой счет, за ваше предупредительное отношение к гостю. Ведь именно так поступил бы ваш отец?
— Да-да, думаю, что так, — рассеянно ответила Аннелиз, но заколебалась и поглядела на дверь, ведущую в подвал.
— Великолепнейший чай. Должен вам признаться, что я был приятно удивлен качеством всего, что у вас подают. Уверен, что это ваша заслуга.
— Не совсем, — засмущалась Аннелиз. — Мой отец…
— Присядьте, моя дорогая. Я действительно настаиваю. Старые ноги уже не держат меня, как в былые времена. Я чувствую себя довольно неудобно, когда мне приходится стоять, — приближаясь к теме разговора, сэр Исаак продолжал: — К тому же, коли хотите знать правду, в настоящий момент я немного заскучал. Мистрис Хаксли сейчас не до измерений. Сэр Уильям куда-то ушел. Мне совершенно нечем заняться. Я был бы рад вашему обществу.
Аннелиз покраснела. Она была в замешательстве, но польщена словами известного человека.
— Вы так добры, — она присела на краешек стула. — Сэр, не представляю, как я смогу развлечь вас своими разговорами?
— Ну, это не совсем так. Знаете ли, у меня есть хорошая приятельница в Лондоне, чуть постарше ваших лет. Она сейчас составляет книгу рецептов и полезных советов по ведению домашнего хозяйства. Она придерживается мнения, что мы уж слишком во всем подражаем Франции в том, что касается моды. В то время как нам было бы лучше поискать что-то интересное у себя. Именно у нас найдется немало ценного.
— Она действительно так считает? — переспросила Аннелиз, тотчас навострив ушки. — Ведь хорошо известно, что Париж задает тон буквально во всем, однако я часто задумывалась над тем…
— Например, та великолепная ветчина, которую у вас подавали накануне вечером. И если бы вы сумели каким-то образом предоставить мне рецепт, уверяю вас, моя знакомая без колебаний включила бы его в свою книгу.
Аннелиз изумленно уставилась на него.
— В книгу? Что вы говорите!
— Вне всякого сомнения. Это лучшая ветчина, которую мне доводилось пробовать.
— Что вы! В других местах наверняка найдется и лучше.
— Скромность делает вам честь. Скажите, вы всегда жили в Эйвбери?
И так далее в том же духе. Сэр Исаак вытягивал из девушки полезные сведения, а их разговор незаметно повернул от рецептов ветчины к более серьезным вопросам. Аннелиз оставалась довольно сдержанной. Казалось, ей хочется пооткровенничать с ним. Но ей явно не хватало опыта. Особенно когда речь зашла о ней самой. Она снова несколько раз покосилась на дверь в подвал. Сэру Исааку только оставалось надеяться, что Морли еще какое-то время будет занят пивными бочонками.
