В тот день, когда Шмидт уничтожил русский «сторожевик», неподалеку производил траление 12-й дивизион катеров-тральщиков советского Балтийского флота. Ему были приданы два катера-дымзавесчика, чтобы в случае обстрела с берега прикрыть тральщики завесой. В 19.06 с одного из катеров, КМ-910, обнаружили перископ. Дымзавесчик имел на вооружении всего один пулемет «максим», но его командир главный старшина В. Павлов не растерялся, он стал циркулировать вокруг перископа и одновременно выпускать ракеты, чтобы привлечь внимание находившегося рядом в дозоре «охотника» МО-103 (рации на КаэМке не было). Один раз Павлов даже увидел немецкую подлодку сквозь толщу светлой воды на небольшой глубине!
Через пару минут подлетел «охотник» под командованием гвардии старшего лейтенанта В. Коленко. Получив сообщение о присутствии подводной лодки противника и тут же обнаружив ее гидроакустической станцией, в 19.15 МО-103 вышел в атаку и сбросил на U-250 серию глубинных бомб. Глубины моря здесь составляли максимум 30 метров, поэтому промахнуться было трудно. На поверхности появились воздушные пузыри и масляное пятно. Коленко сбросил еще серию глубинных бомб. В районе атаки из глубины появился огромный пузырь воздуха, всплыли матрасы, подушки, а затем показались и головы немецких подводников. Взрыв глубинной бомбы проломил корпус U-250, и Шмидт, недолго думая, отдраил люк боевой рубки и покинул умирающий «у-бот» вместе с теми, кто находился рядом с ним: двумя офицерами и тремя матросами. Об остальных 46 подводниках капитан-лейтенант Кригсмарине и кавалер двух Железных крестов не подумал…
С финского берега по МО-103 открыли артиллерийский огонь. Снаряды ложились в 200 метрах от катера, но Коленко подобрал шестерых немцев. На допросе у начальника разведки капитана 2-го ранга Петра Грищенко[66], в штабе Балтийского флота, Шмидт сообщил, что на борту его лодки находятся «специальные» секретные торпеды Т-5. Командование флотом приняло решение поднять потопленную лодку, благо она лежала на глубине 27 метров. Аварийно-спасательная служба блестяще выполнила поставленную задачу. Несмотря на артобстрелы места подъемных работ с финского берега, атаки неприятельской авиации и торпедных катеров, U-250 подняли и отбуксировали в Кронштадт. Специалисты Балтийского флота получили в свои руки не только торпеды Т-5, но и шифромашинку «Энигма», секретные документы[67].
Советское командование, верное союзническому долгу, поставило в известность союзников о «секретном» трофее. В ноябре 1944 года премьер-министр Великобритании У. Черчилль обратился к Верховному Главнокомандующему Вооруженными силами СССР И. Сталину:
«Адмиралтейство просило меня обратиться к Вам за помощью. Советский Военно-Морской флот информировал о том, что в захваченной подводной лодке были обнаружены две германские акустические торпеды Т-5. Это единственный известный тип торпед, управляемых на основе принципов акустики, и он является весьма эффективным не только против торговых судов, но и против эскортных кораблей… Изучение образца торпеды Т-5 было бы крайне ценным для изыскания контрмер. Адмирал Арчер просил советские военно-морские власти, чтобы одна из двух торпед была немедленно предоставлена для изучения в Соединенное Королевство».
Сталин удовлетворил просьбу Черчилля. Союзники получили возможность изучить новое оружие германского подводного флота.
Известно, что от действия акустических торпед только англичане теряли до 100 кораблей и транспортов ежемесячно! Поэтому создание средств противодействия этой торпеде стало для союзников чрезвычайно актуальным.
Вскоре англичане и американцы с большим успехом начали применять акустические «ловушки» против торпед Т-5, и хотя бед эти торпеды причинили немало, переломить ход войны на море с их помощью немецким подводникам не удалось.
Чудовищные потери весной и летом 1943 года (169 лодок), террор, устроенный противолодочной авиацией союзников, заставили командование подводного флота Кригсмарине лихорадочно искать средства для снижения заметности «у-ботов». Незаметной для самолета, оснащенного радаром, субмарина могла оставаться только под водой. Однако необходимость в зарядке аккумуляторов выгоняла ее на поверхность, да и постоянно идти в подводном положении на электродвигателях она не могла, так как аккумуляторные батареи довольно быстро разряжались. И тем не менее немцам удалось найти решение проблемы и увеличить время пребывания лодок под водой.
Еще в ноябре 1942 года на совещании в штабе подводного флота в Париже, посвященном перспективам создания новых типов субмарин, Гельмут Вальтер предложил снабдить подлодки специальным приспособлением, обеспечивающим работу дизелей под водой. Дёниц писал в своих мемуарах: «При наличии такого устройства отпадала необходимость всплывать для зарядки аккумуляторных батарей. Таким путем на базе подводных лодок старого типа представлялось возможным удовлетворить потребность в подводных лодках с высокой скоростью подводного хода. Такую лодку можно было скорее довести до серийного производства, чем подводную лодку Вальтера.
Я приветствовал это предложение. Разрешение на ускоренную разработку конструкции было получено. Предполагалось немедленно приступить к проведению испытаний вентиляционной системы, предложенной Вальтером. Впоследствии эта система получила название „шнорхель“».
Слово «шнорхель» означает «дыхательное устройство». Действительно, предложенная система позволяла лодке «дышать», находясь под водой: по воздуховодной трубе, поднятой над поверхностью воды с подлодки, находящейся на перископной глубине, к дизельным двигателям подавался воздух, он также поступал для вентиляции отсеков; по другой трубе из лодки выводились выхлопные газы. Лодка не только могла двигаться под дизелями под водой, но и заряжать аккумуляторные батареи, не всплывая.
Первой субмариной, получившей «шнорхель», стала «семерка» U-58. Летом 1943 года прошли испытания, и они потрясли воображение командования подводного флота. Немедленно началось переоборудование всех подлодок первой линии, причем головку «шнорхеля» немцы покрывали противорадарным каучуковым покрытием, что, в общем-то, было перестраховкой — радары не «засекали» головку устройства, едва возвышающуюся над водой.
Правда, после первых выходов в море «у-ботов», оборудованных «шнорхелем», восторги в отношении «чудо-устройства» поутихли. Выяснилось, что «шнорхель» оставляет в воде хорошо заметный с воздуха след. Постоянно удерживать подлодку на перископной глубине, особенно при волнении, непросто и утомительно для вахтенных на горизонтальных рулях. В условиях низких температур устройство оставляет заметный след пара в воздухе. Примитивная конструкция клапана не гарантирует от заливания воды в выхлопную трубу. При перекрытом клапане работающие дизели «пожирают» воздух в отсеках, вызывая декомпрессию и травмы органов дыхания и слуха у подводников. В лодку попадают выхлопные газы, что может привести к отравлению экипажа. При работе под водой быстрее расходуется ресурс дизельного двигателя. Шум, производимый дизелем, «глушит» гидроакустическую станцию лодки. Наконец, использование «шнорхеля» ограничивает скорость хода лодки шестью узлами, на большей скорости ломается мачта выдвижного устройства. Немцы ухватились за «шнорхель» как за средство решения главной для них в 1943 году проблемы — скрытности подводных лодок в первую очередь от противолодочной авиации. Но панацеей их устройство работы дизельного двигателя под водой (РДП) не стало и в силу перечисленных выше недостатков, и благодаря выросшему опыту и мастерству противолодочников союзников.
И все же, несмотря на все недостатки, применение РДП стало серьезным шагом вперед в повышении боевых возможностей немецких субмарин.
Долгое время устройство для работы дизеля под водой считалось порождением «сумрачного германского гения». Но еще в 70-е годы XX века историки вспомнили, что эксперименты по созданию подобных систем проводились и раньше, причем в нескольких странах.
Так оказалось, что еще в 1897 году американцы оснастили свою экспериментальную подлодку «Аргонавт-1» мачтами для забора воздуха, необходимого для работы двигателей внутреннего сгорания.
В 1904 году системой, обеспечивающей вентиляцию и работу бензинового мотора в позиционном положении, оснастил маленькую лодку Степана Джевецкого лейтенант русского флота Сергей Янович. Его утлая субмарина «Кета», водоизмещением чуть более 10 тонн, даже приняла участие в боевых действиях в ходе Русско-японской войны. Идею Яновича развили инженер флота поручик Борис Сольяр и командир подлодок «Скат» и «Акула» Николай Гудим. В годы Первой мировой войны система РПД Яновича-Сольяра-Гудима была установлена на русских субмаринах типа «Барс» — «Волке» и «Леопарде».
