Она проснулась от того, что ей на лицо упал солнечный луч. Она оглянулась, но комната показалась ей незнакомой. Затем увидела спящего рядом Алексея, и все воспоминания прошлой ночи нахлынули на нее.
Однако на этот раз она не чувствовала ни тепла, ни уверенности в том, что ей с ним так хорошо и просто. Она думала о том, что такие же ночи были и у Моники, и у Элл… Сначала страсть, а потом одиночество и отчаяние… Она пришла в ужас от того, что позволила ему сделать.
Он говорил о любви, но разве это имеет какое-нибудь значение? Все женщины, попавшие на эту удочку, ловились на приманку из слов. Спящий прекрасный Алексей с лицом, освещенным солнцем, казался таким счастливым, но Ники почудилась в его лице довольная усмешка победителя.
Она выскользнула из кровати и стала метаться по комнате, собирая разбросанную повсюду одежду.
— Ники… Ты куда?..
Она не остановилась, услышав его голос.
— Я… у меня занятия…
— Но сегодня же суббота.
— У меня спецсеминар, — солгала она.
Он вылез из кровати. Одеваясь, она старалась не смотреть на его обнаженное тело. Он увидел ее смущение и быстро натянул брюки.
— В чем дело? — с недоумением спросил он. — Ники, это же было прекрасно. Не надо…
— Я сделала глупость, придя сюда, — сказала она, торопливо застегивая пуговицы на блузке. — Именно так и была погублена жизнь моей бабушки и моей матери. Обманувшись в своих чувствах, они были несчастными все последующие годы из-за нескольких минут…
Он схватил ее, повернул к себе, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Ники, не говори ерунды. Я не позволю, чтобы подобное повторялось с тобой. Я хочу быть с тобой всегда, я…
— Не нужно ничего обещать! — резко сказала она, вырываясь из его рук и надевая туфли. — Пожалуйста. Им тоже много чего обещали, но это совершенно ничего не значило…
Алексей в полном недоумении покачал головой.
— Но тогда… как же мне доказать, что ты можешь верить мне? Что же будет дальше с нами?
Она мгновенно остановилась и внимательно посмотрела ему в глаза.
— Не знаю, Алексей. Я даже не знаю, могу ли… — И побежала к двери.
Он, казалось, просто не знал, как отреагировать.
— Но разве ты не любишь меня?
Остановившись в дверях, не повернув головы, она ответила:
— Я убеждена только в одном: вчера вечером я совершила ошибку.
Сбегая вниз по лестнице, она слышала, как он кричал ей вдогонку:
— Прости меня, Ники. Но ведь нам было хорошо… Я так хотел тебя…
В общежитии она приняла душ, пустив очень горячую воду, так что кожа стала очень красной. Однако ей не удавалось смыть со своего тела воспоминания о его ласках, о его поцелуях — эти воспоминания сводили ее с ума.
Потом она сидела в своей комнате, с ужасом задавая себе вопрос: а что если и с ней случилось то же, что с ее матерью: что если она забеременела? Он не бросит ее? Он хотел стать врачом, принадлежать к миру медицины. Это и есть его настоящая семья, как говорил он. Зачем ему обременять себя какими-то обязательствами, которые могут помешать ему достичь своей цели?
Может быть, она сама во всем виновата. Может быть, в генах всех женщин ее семьи запрограммирована эта слабость, эта влюбчивость, когда забываешь обо всем на свете, не думая о будущем…
Нет. Если бы он любил ее по-настоящему, то не стал бы с такой поспешностью ввергать ее в эту пучину страданий и сомнений.
В течение всего дня и вечером ей несколько раз стучали в дверь и говорили, что ее зовут к телефону. Ники велела передать, что не желает разговаривать. Потом она и вовсе перестала отзываться на стук, чтобы подумали, что ее нет дома. Вскоре после двенадцати ночи ей опять сказали, что ей звонит какой-то мужчина по имени Алексей.
— Передайте ему, чтобы он больше мне не звонил. Это бесполезно…
И на следующий день он не позвонил. Вообще не позвонил. Она почувствовала, что ее худшие опасения подтверждаются. Если бы действительно любил ее, то не отстал бы так быстро…
С понедельника опять начались занятия, и она с головой погрузилась в учебу. Возвращаясь в общежитие, она и боялась, и одновременно надеялась, что в своей ячейке для писем найдет от него записку. Но в первый день она ничего не получила. На следующий их было несколько. На одной было написано «срочно» и шел длинный ряд цифр, совершенно ей незнакомых. Междугородний номер, по которому ее просили позвонить. Вот и вся любовь. Он просто уехал, как уехал Ральф, бросив ее бабушку. Она порвала все записки и выбросила клочки бумаги.
Но в конце недели в очередной раз вынув записку с номером телефона, она решила вознаградить его за его настойчивость. Зашла в будку и набрала цифры, записанные на бумажке вместе со словами: «Позвонить сегодня. Очень важно».
— Контора, «Уэзерби, Фаррингтон и Блейн», — ответил голос.
Так, значит, это не Алексей. Ники чуть было ни повесила трубку. От мистера Уэзерби ей ничего хорошего ждать не приходилось. Но из прошлого опыта она знала, что он все равно ее найдет. Она назвала себя и попросила соединить с ним.
— Я рад, что ты наконец позвонила, — сказал Уэзерби, взяв трубку.
Ники поняла, что, очевидно, часть выброшенных ею записок тоже были от него.
— Я думал, что если просто извещу тебя письменно о состоянии твоей финансовой поддержки, то это будет невежливо с моей стороны.
— Какое еще состояние? — спросила Ники. Но когда Уэзерби начал говорить, она слушала его не очень внимательно, больше думала о том, сколько раз тогда ей звонил Алексей и звонил ли он вообще.
— Мне очень жаль, но от меня ничего не зависит. Компания брала на себя значительную долю расходов, но теперь, после финансовой реорганизации, они прекращают все специальные выплаты, которые непосредственно осуществлял Хайленд. Они собираются открыть ряд новых специальных фондов, и ты, возможно, захочешь туда обратиться, но пока…
Наконец его слова дошли до нее.
— Вы говорите, что я больше не буду получать деньги? Что мне нечем платить за свое обучение здесь?
— Ну, не то чтобы совсем нечем, — миролюбиво ответил Уэзерби. — Ты же помнишь, что X. Д. Хайленд был достаточно великодушен и оставил тебе тот дом. Срок его аренды кончился, но ты можешь что-нибудь получить за него, если продашь его. Я мог бы заняться этим для тебя.
Ники молчала. Было не так уж легко расстаться с реальной памятью о тех счастливых днях, проведенных с мамой.
— И сколько я смогу за него получить? — спросила она.
— Боюсь, что не так уж много. Те, кто там жил, не очень-то аккуратно обращались с ним. И, кроме того, накопились некоторые налоги по наследованию…
— Так вы не уплатили налог за наследство?
— Николетта, я старался всеми возможными способами добиться того, чтобы ты получила как можно больше. Но кое-что мы упустили…
