— Зоечка, — хихикнула мама, натягивая мне на голову кружевной чепец с розовой вышивкой, — так положено. Вроде как ты самая невинная в этом мире и приносишь в жертву их сыну все, что можешь донести.
— Донести я могу многое, — скорчила я рожицу зеркалу, отражавшему бело-розовый капустный вилок из кружева и рюшек. — Например, того, кто это придумал на кладбище. Вот вынести много не могу, а донести — запросто!
— Ты, главное, — поучала меня мама, поправляя на мне все то, что мне хотелось сорвать и съесть в целях конспирации, — молчи и глазки в пол упирай. Будешь вся такая скромная и воспитанная…
— Мам, — не выдержала душа поэта такого оскорбления, — ты им просто мою фотокарточку покажи, а пару слов я черкану. Типа, привет новые родаки!
— Пошли уже, страшно невоспитанная девочка, — прикрыла ладошкой рот мама, сдерживая смех. — Если все пройдет хорошо, то мы сразу отправимся на твой девичник и представление химеринам.
— Погоди, — затормозила я. — Вот так, сразу? Никаких приготовлений?
— Приготовления шли уже давно, — пояснила родительница, выталкивая меня из гардеробной. — С того момента, как вы встретились. Так что от сегодняшнего дня до вашей свадьбы — как от забора и до рассвета.
— Так же примитивно? — поинтересовалась я, цепляясь за косяк.
— Столь же быстро, — ответила мама. — Но жить можете у нас, если захотите. Только после медового месяца — чтобы мне папу не смущали! А то я его знаю, будет под дверью стоять, чтобы его кровиночку ненароком не обидели.
— Хорошо, хоть не будет рваться руководить процессом, и на том спасибо, — ужаснулась я подобной перспективе.
— Только потому что я не пущу, — ласково ощерясь, заверила меня мама и утащила в кабинет.
Что-то мне подсказывало… и это что-то находилось сзади… и очень настойчиво мне шептало, что ничем хорошим это все просто не может закончиться. И чуть ли не впервые в жизни я изо всех сил молилась белому дракону, чтобы мой универсальный интерфейс имени пятой точки ошибся и день прошел без новой драки.
— Всем здравствуйте! — Я была близка к панике, когда в роскошную гостиную вплыла родительница со мной на буксире.
Появилось навязчивое чувство, что меня десантировали в фильм про хоббитов, в дом Беггинсов. Много натурального дерева — балки, рамы окон, массивная мебель. Удачная отделка камнем углов обеденной зоны. Стены, потолок — нежный беж. Огромный камин, по обеим сторонам которого, словно стражи, высятся крупные лимонные деревца в больших кадках.
Текстиль в бежево-бордовых оттенках, ковры в той же цветовой гамме, кованные люстры и бра.
Самое удивительное и по-своему интересное решение — два стола. Овальный стол со стульями, обеденный, разместили в эркерной зоне, под большим решетчатым окном, а второй, пониже, с красивыми гнутыми ножками, — напротив камина, в окружении дивана и массивных удобных кресел.
«Шампанское по утрам пьют аристократы или дегенераты»2. По-моему, в таких домах живут те же самые лица! Осталось только решить, к кому себя отнести.
А мама, не обращая внимания на мои метания, продолжала:
— Приветствую вас в своем доме и хочу познакомить со своей дочерью, Зоей Лимерис Октус!
От досады я заскрипела зубами. Вот так просто: нашу дочь зовут доктор ЗЛО! Прошу любить и жаловать!
— Пипец! — встала я, как баран перед бойней. У меня даже левый глаз задергался. — Родители, вы когда мне имя давали, хоть на первые буквы смотрели? Или мне за счастье должно быть, что вы меня Гасилкой Мазурис Октус не назвали? Или Чувырлой Мурлин Окстись?
— Невоспитанная, — недовольно поджала губы красивая, ухоженная химерина в синем шелковом платье со шляпкой в тон. — Грубая. Как наш сын, обладающий столь тонкой душевной организацией, будет с ней жить?
— Прошу прошения, — сдвинула я свой чепчик на затылок, — мы с вами о Грегори говорим? Или я что-то упустила, и мою жертву зовут иначе?
— Думаю, — не обратила внимания на мои слова химерина, — после свадьбы молодые будут жить у нас. Мне следует привить вашей девочке соответствующие манеры и научить правилам поведения в нашем обществе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Думаю, — набычилась я, отмахиваясь от мамы, пока папа прикрывался брачным контрактом, а второй мужик бокалом с алкоголем, — в этом случае не выживете либо вы, либо мы. Ставлю на вас, потому что я настырная и у меня большие планы.
Наши взгляды встретились.
— Это выходит за любые рамки приличий! — взвилась чем-то сильно расстроенная дама-свекровь.
— Так давайте мы эти рамки раздвинем? — шаркнула я ножкой, вовремя вспоминая о мамином предупреждении, что мне с этими людьми недолго мучиться, а, следовательно, нужно оставить о себе хорошее впечатление. Хоть слегка и чуть-чуть. — Прошу прощения, если задела чьи-то тонкие чувства. Не хотела оттоптать. Это нервы. Я же не каждый день соглашаюсь кому-то жизнь испортить.
— И вот с этой, — (дальше что-то неразборчивое) повернулась к мужу дама, — нашему сыну предстоит жить?
— Ну это лучше, чем умереть, — утешил ее оптимистичный свекр. — Успокойся, Сиротина. Против закона все равно не попрешь.
— Была неправа, каюсь, — наклонилась я к маме. — Вы меня еще нормально назвали. Я даже боюсь спрашивать ее полное имя.
— И наш сын — взрослый мальчик, — продолжил мужчина гимн в мою поддержку. — Думаю, он в состоянии справиться с женой.
— А если нет? — покосилась на него дама. — Если это… эта…
— Вы сейчас говорите о моей дочери! — повысил голос папа. — Попрошу быть корректными и вежливыми в своих высказываниях!
— Да это я как раз корректно отзываюсь, — ядовито ответила Сиротина, вставая. — Потому что если бы я сказала все, что думаю, то таких слов в приличном обществе еще не придумали!
— Поделитесь? — загорелась я, с уважением рассматривая свекровь. — Я запишу и заучу, чтобы ненароком где не употребить.
— Если мы уже все обсудили и подписали, — чуть не расчленила меня взглядом дама, — то предлагаю закончить этот фарс и посетить девичник. Пора представить вашу дочь нашему обществу! — тут она скривилась, как от тазика лимонов.
— Всегда готова! — изъявила я желание. Все равно ничего другого мне не светит. А так, может, хоть нальют на законных основаниях. Иначе я это мероприятие просто не вынесу. Пусть лучше вынесут меня.
И мы как-то быстро перенеслись в громадный зал, полный дам разных возрастов. И все, кроме меня, в нормальной одежде. Одна я в сахарной вате с чепчиком. Это здесь так изощренно над невестами издеваются, чтобы не расслаблялись на поле боя со свекровями?
— Мам, — дернула я родительницу за руку, — мне-то что делать?
— Улыбайся и кивай, — посоветовала мне мама. — Все равно ты их не запомнишь. Потом сядем за стол, отпразднуем и вернемся домой. А там уже и свадьба…
— То есть сегодня самое страшное? — полюбопытствовала я, пока вокруг меня кружили акулы в платьях, делая вид, что я их сильно интересую. Думаю, их интересовала не лично я, а то, о чем они могут посплетничать. И дело всей моей жизни было их потребности удовлетворить!
— Многоуважаемые дамы! — рявкнула Сиротина, выпихивая меня на середину. — Позвольте представить вам невесту моего сына! Эта достойная леди, — на этих словах она закатила глаза, показывая свое отношение, — скоро вольется в наши ряды. Прошу принять нового члена…
Я прикусила язык, чтобы не сказать чего-то, что они видят дома, в темноте, под одеялом и многие наощупь. Ну, мне так показалось.
— … Надеюсь, что с вашей помощью, — выродила из себя свекровь, — она будет достойной дочерью нашей расы и пополнит ее ряды своими детьми! — И подтолкнула меня к возвышению посреди зала, где стоял пустой стол, накрытый скатертью и приборами, и три стула. Которые мы и заняли. Остальные дамы остались стоять.
— Я счастлива приветствовать новую дочь нашей расы, — выступила вперед дама средних лет в зеленом. — Позвольте мне преподнести мой подарок! — Она хлопнула в ладоши.
В зал внесли носилки и водрузили их перед нами на стол. А на носилках… лежал голый, накачанный мужик в маске, на мускулистом животе которого покоились куски мяса в соусе. И соус стекал по нему во все места. Вот мужику счастье-то привалило.
