чувство. Но затем убийца попытался свалить всё на меня и меня же пристрелить. Звучит дико, шериф, но когда я закончу, то представлю вам доказательства. Желаете ли выслушать меня непредвзято?
— Продолжай.
— Для начала, — сказал я, — разберёмся с тем, что случилось с Фоули Армстронгом. Его загрызла бешеная собака.
— Бешеная собака?!
— Да. Во всей этой жути не замешаны сошедшие с ума люди, всего только одна взбесившаяся собака. Если собака взбесилась, она не обязательно будет страдать водобоязнью, и всё же, насколько мне известно, она будет именно бешеной, станет внезапно приходить в ярость и нападать на людей. Это и случилось ночью в среду, где-то между восемью и девятью часами вечера. Собака — это Вольф Бака Барнетта; Фоули Армстронга загрызля именно она. Скорее всего — сорвалась с привязи, когда Армстронг проходил мимо фермы Бака, либо минутой позже. Она подстерегла Армстронга на дороге либо догнала его и загрызла. В том месте, где мы нашли в почве кровь.
Бак Барнетт, должно быть, услыхал, что собака сорвалась с привязи, и отправился за нею на дорогу, чтобы привести Вольфа назад. К месту трагедии он подошёл уже после того, как та произошла. И хотя собака взбесилась, Бак сохранил ещё над нею свою власть. Он усмирил собаку и взялся перетащить тело, как вдруг услыхал, что по дороге иду я. Тогда он затащил Вольфа под деревья и спрятался там, придерживая собаку за ошейник. Это лицо Бака я тогда разглядел, а рычал Вольф. Когда же я прошёл мимо…
— Но зачем ему понадобилось двигать тело?
— Чтобы собаку не пристрелили. Ведь эта собака — одно из двух существ в целом свете, к которым Бак привязан; вторым был Рэнди. А кроме того ему могли вчинить иск за урон, а это стоило бы ему фермы. По одной ли из этих причин, либо сразу по двум, он перенёс тело в сарай О’Хары и поджёг сарай. После чего не осталось никакого свидетельства того, что Армстронга загрызла собака.
— Такова, значит, твоя версия.
— И вы в неё не верите. Он, возможно, на это и рассчитывал. Я не знаю в точности, что происходило у него в голове. Я просто рассказываю, как он поступил. Случайно, Рэнди обо всём догадался. Ночью в четверг он сказал мне, что знает, что произошло с Фоули, но не скажет мне, поскольку это всего лишь предположение, и у него нет доказательств. Но он хорошо знал своего брата, чтобы вообразить себе произошедшее.
— Вольф был с нами сегодня, — сказал Кингмэн. — Он вёл себя не так, как взбесившийся или злобный пёс.
— Я к этому подхожу, — ответил я. — Но сперва ещё кое-что. Эмори с его радио. Не знаю, что у него там за устройство собрано, но эти сообщения, которые, как он полагал, приходили с Юпитера — это был Юпитер, а не Марс, — были обманом. Это всё Рэнди мошенничал. У Эмори в мастерской я могу показать вам, каким образом. Рэнди вознамерился выставить Эмори дураком. Он так рассчитал временной график для этих сообщений, которые казались приходящими сверху под определённым углом, чтобы всякий раз в эту минуту в том направлении на небосводе оказывался Юпитер. Эмори понадобилась неделя, чтобы узнать из книг, какая это планета, после чего он страстно уверовал в своё открытие. Он уже был готов, я полагаю, объявить о нём во всеуслышание и тем самым выставить себя самым большим идиотом по эту сторону Юпитера. А Рэнди смотал бы свои провода и держал рот на замке; Эмори же сделался бы посмешищем года. И так никогда и не узнал бы, что всё это — проделки Рэнди.
Я остановился, чтобы перевести дух, а миссис Бемисс произнесла:
— Выпей-ка, Эд. А то в горле пересохнет.
Она протянула мне бутылку; я сделал порядочный глоток и вернул ей бутылку.
— Смысл в этом есть, — сказал Кингмэн. — Всё это вполне возможно. Но как это доказать?
— Доказательство — в этой комнате, — ответил я. — Вы его получите. Вернёмся к Эмори. Сегодня под вечер он раскрыл трюк Рэнди с антенной из проволоки под полом. Возможно, это произошло по чистой случайности, а может быть, ему закралось в голову подозрение и он решил его проверить, только он…
— Подожди-ка, — сказал Кингмэн. — А для чего это всё Рэнди понадобилось?
— А в отместку за то, что Эмори засадил его в тюрьму за кражу. У людей так бывает. Когда Эмори вновь принял его на работу, после того как вытащил из тюрьмы, Рэнди затаил обиду и принялся ждать случая, когда сможет выставить Эмори дураком, а сам оставаться в стороне. Своё недоброжелательство он раскрыл один раз иным образом, пытаясь — весьма осторожно, и делая вид, что это всё к чести Эмори, — заставить меня поверить, будто Эмори чокнутый. Как бы то ни было, а сегодня вечером Эмори обнаружил, что его дурачат. Он, как я понимаю, вскипел; скорее всего, он набросился на Рэнди с желанием убить первым же попавшимся под руку оружием — и это был нож для разрезания бумаги. Но Рэнди оказался сильнее, и вышло всё по-иному. А возможно, это и не было самозащитой. Не исключено, что Эмори вновь пригрозил Рэнди тюрьмой, и Рэнди хладнокровно убил его.
Теперь Кингмэн слушал меня с полнейшим вниманием, и я решил несколько укоротить свои рассуждения. Я продолжал:
— После убийства Рэнди понял, что ему необходимо удирать. Он бросился к Баку — возможно, занять у того денег на дорогу.
— И Вольф его загрыз?
— Нет, — ответил я. При этом я вытащил револьвер из кармана, на случай разных осложнений. Они могли произойти в любую секунду. — Нет, — сказал я. — Рэнди нашёл Бака мёртвым. Собака взбесилась настолько, что напала на собственного хозяина. К приходу Рэнди Бак был уже мёртв.
Этого Кингмэн не выдержал. Он встал, не отрывая от меня взгляда.
— Чего только я не выслушал! — проговорил он, делая шаг в мою сторону.
Раздался голос миссис Бемисс.
— Сядь, Джек.
Кингмэн остановился. Я заглянул ему за спину, обращаясь к Эклунду.
— Вилли, наклонись и потяни Рэнди за усы. Они накладные.
Теперь не выдержал Рэнди. Вскочив, он пихнул Кингмэна прямо на меня, отчего я чуть со стола не упал. Затем Рэнди врезал Эклунду по лицу, и тот уже точно слетел с дивана на пол. Дальше Рэнди бросился к двери и даже высадил стекло, когда миссис Бемисс, тщательно прицелившись, выстрелила ему в ногу.
После того как Кингмэн по телефону вызвал скорую помощь, а Вилли Эклунд оказал Рэнди первую помощь, Кингмэн потребовал от
