Алла еще немного полюбовалась на тихо спящего Макса и пошла на кухню. В прихожей услышала, что во входную дверь кто-то то ли стучится, то ли скребется. Собака, что ли? Никак не договориться со всеми жильцами дома, чтобы поставить новую дверь в подъезд и провести домофон. То у одних нет денег, то у других вдруг вызревает непонятный протест. А подъезд все грязнее день ото дня, и бродят по нему всякие подозрительные личности. За дверью опять что-то зашуршало. Алла вспомнила, что, прежде чем напиться армянского коньяка, отключила звонок, чтобы ей ненароком никто не помешал. Ключ был только у Макса, но о нем она почему-то тогда даже не вспомнила. Она сунула вилку в розетку, и звонок тут же выдал, видимо, последний «треньк». Алла распахнула дверь и столкнулась нос к носу с Максовой Аней.
– Почему-то долго не удавалось позвонить, – сказала она, будто и пришла только для того, чтобы опробовать Аллин звонок.
– Он был отключен, – вежливо поддержала разговор Алла.
Анна помялась немного на пороге, а потом спросила:
– Вы случайно не знаете, где Максим?
Алла не сразу сообразила, что речь идет о Максе, потому что никогда не называла его полным именем.
– Знаю, – ответила она. – И не случайно. Он здесь. Спит.
– Я так и знала, – по-старушечьи всплеснула руками девушка. – Ну почему бы ему не позвонить? Я с ума схожу!
Алла видела, что она действительно сходит с ума: щеки ее горят нервным румянцем; она то и дело облизывает губы и поправляет тоненький голубой шарфик, кокетливо торчащий из-за воротника светло-бежевого плаща.
– Можно с вами поговорить, Алла? – спросила Анна. – В кухне, например… Пока… он спит…
Алла сделала рукой жест, означающий приглашение в квартиру. На кухне Анна, продолжая суетливо поправлять шарфик, сказала:
– Я люблю его, Алла, а вы играете с ним, как кошка с мышкой: то приблизите к себе, то оттолкнете… А сейчас, простите, конечно, но вы напоминаете мне собаку на сене. Наверняка узнали, что Максим решил жениться, и никак не можете ему этого позволить. Вроде и себе не надо, но и другая – не смей! Так ведь? Скажите честно, вам жаль терять услужливую мышку?
– Вряд ли Максу понравилось бы подобное сравнение, – только и нашла что сказать Алла.
– Перестаньте, Алла! Речь идет о другом! – Анна, раскрасневшаяся уже всем лицом и очень похорошевшая в гневе и любви, зажала Аллу в угол между холодильником и мойкой. – Вы любите его, Алла? Любите? Если вы скажете «да», я уйду и не стану вам мешать, хотя… у нас уже и кольца куплены… и вообще…
Алла побледнела настолько, насколько могло себе еще позволить ее и без того почти лишенное красок лицо. Она не могла соврать Анне так же легко, как недавно соврала Татьяне. Игорь уже не смог бы ничего опровергнуть, а Макс…
– Ага! Молчите! – торжествующе прокричала Анна, и именно в эту минуту в кухню зашел Макс.
Он собирался спросить, что здесь происходит, но осекся, встретившись глазами с Анной.
– Я хотел тебе позвонить, – тихо сказал он. – Я обязательно позвонил бы тебе сегодня…
– Максим, что ты со мной делаешь? – Увидев своего возлюбленного, Анна мигом растеряла весь свой пыл. Было заметно, что она с трудом держится, чтобы не заплакать.
Макс, стоя между двумя женщинами, любовником которых он являлся одновременно, ненавидел себя смертной ненавистью и совершенно не знал, что еще сказать Анне. Зато девушка сообразила, каким аргументом можно его пронять.
– Она не любит тебя, Максим! – сказала она. – Твоя Алла не может даже произнести это слово! Хоть в этом честна…
– Если не может произнести, то это еще ничего не значит, – пытался возразить ей Макс.
– Значит! И ты сам знаешь, что значит! Очень легко говорить о любви, если она раздирает тебе сердце!
– Ты права, Анна! Все именно так, как ты говоришь, а потому прости меня. Мое сердце раздирает на части любовь к другой женщине. Я ничего не могу с этим поделать!
– Зачем же ты тогда придумал все это? Это же ты придумал! – Анна порылась в сумочке и швырнула на стол рассыпавшиеся веером приглашения на свадьбу.
– Я был тогда искренен, Анна, поверь! – Губы Макса нервно кривились, руки не находили себе места. Он то засовывал их в карманы джинсов, то скрещивал на груди, то убирал за спину. – Я думал, что смогу… с тобой… Я не врал и не собирался обманывать. Ну… не получилось… Это оказалось сильнее меня…
Из своего угла между холодильником и мойкой Алла следила за выясняющими отношения мужчиной и женщиной и чувствовала себя последней дрянью. Собака на сене? Именно собака на сене! Ей очень не хотелось, чтобы Макс навсегда исчез из ее жизни, но любить так, до самоотречения, как любят эти двое, как любил Игорь, она не умела.
– Максим! А если у меня будет ребенок? – истерично выкрикнула самый главный свой аргумент Анна. – Что тогда?
Макс беспомощно оглянулся на Аллу.
– Это действительно серьезно, Макс, – сказала она, выйдя из своего угла. – Этот аргумент, пожалуй, перевешивает все остальные! Иди к своей невесте! Не будь подлецом. Мне ничего больше не нужно. Ты и так здорово помог. Если бы не ты… Впрочем, ты и сам все знаешь. Спасибо за все.
После этой маленькой речи Алла демонстративно ушла в комнату, легла в еще не убранную постель и закрыла голову подушкой. Какое-то время до нее еще доносились звуки сепаратных переговоров Макса с Анной, а потом ей показалось, что хлопнула входная дверь. Алла вылезла из-под подушки. В квартире стояла мертвая тишина. Даже будильник перестал отстукивать секунды. Кончилась батарейка или остановилось время? Скорее всего, второе. Алла осталась одна. Совершенно. Время действительно утратило смысл. Все утратило смысл. Нет, она не станет отрабатывать свои грехи мученическим терпением! И не надейся, Макс! Теперь, когда ты ушел, она может позволить себе сделать с собой все, что угодно.
А что можно сделать? Газ с коньяком уже пройденный вариант. Действительно, таким образом можно устроить взрыв. Соседи не виноваты, что у Аллы не задалась жизнь. Хорошо бы замерзнуть в степи, как ямщику. Говорят, совсем не страшная смерть. Засыпаешь – и все. Жаль, что в Питере пока стоит осень, и даже не слишком холодная. А что, если просто лежать в постели, ничего не есть и не двигаться? Кажется, так люди тихо умирали в блокаду. Пожалуй, это выход, тем более что почему-то очень хочется спать… Странно… День ведь начался совсем недавно…
…Сергей, прозванный Аллой Белозеровой Счастливчиком, таковым давно не был, а с тех пор, как снова встретил ее, чувствовал себя абсолютно несчастным. Надо же было так промахнуться! У него всегда была очень хорошая интуиция. Почему же она дала сбой в случае с Аллой? В юности она была влюблена в него, как ненормальная, чем пугала и раздражала. Сергей не сразу добился ее благосклонности. Он мечтал о чудесной девушке с нежным лицом и красивыми волнистыми волосами, бродя по Ленинграду, и удивлялся, что очень часто и совершенно неожиданно встречает ее в самых разных местах города. Что же это, если не судьба? Когда Алла наконец согласилась с ним встречаться, он опять ощутил себя победителем, как, впрочем, и всегда. Еще не родилась на свете такая девушка, которая бы ему отказала. Ему и дальше хотелось одерживать над Аллой маленькие и большие победы: сражать интеллектом, потрясать эрудицией, удивлять знанием тайн человеческих отношений. И он получил эти победы в самом чистом виде, как и хотел, но… без боя, что умаляло их величие и лишало сладости. Алла была наивна и неопытна. Она так и не смогла затащить его в постель, хотя параллельные девушки умудрялись и даже с последующими намеками на зреющее внутри их чревов потомство. Сергей всегда умел поставить их на место, и никогда ни одной не удалось еще получить от него ничего сверх того, что он сам намеревался им предоставить. А еще Алла не умела вести светские беседы, не могла развлечь его друзей, смешила девушек друзей своей пугливостью и скованностью. Ему пришлось ее оставить, чтобы самому не выглядеть смешным. Признаться, он не очень-то и расстраивался от ее отсутствия подле себя. Невелика потеря. В Ленинграде полно хорошеньких девушек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
