Алла написала записку по-прежнему спящему Максу и, даже не удосужившись привести себя в порядок, поехала на кладбище. В былые времена ей и в голову не пришло бы написать записку Максу. Ушла и ушла! Ему-то какое дело, куда и зачем! Нынче все изменилось. Он может испугаться, когда обнаружит ее отсутствие.
В автобусе, увидев свое отражение в окне, Алла опять ужаснулась. Надо было хотя бы намазать губы кремом и отодрать скручивающиеся в трубочку куски кожи. И причесаться она забыла. Ведьма. Вурдалачиха, разлагающаяся при дневном свете на виду у почтенной публики. Осиновым бы колом ее! Не зря люди от нее шарахаются. К ней никто даже не садится. Рядом с ней единственное пустое место в автобусе. Женщина с тяжелой сумкой предпочитает стоять, через каждые пять минут перебрасывая тяжесть из одной руки в другую. Поставила сумку хотя бы на пол… Запачкать, наверно, боится. Алла подивилась тому, что ее занимает. Какая-то тетка, ее сумка… Она ведь едет на кладбище. А вдруг Игорь ее не примет? Вдруг подаст какой-нибудь знак? Ну… что он ее никогда не простит, что у нее земля будет гореть под ногами… Какой ужас! Об этом думать еще отвратительнее, чем о тетке с сумкой. Алла вытащила из кармана куртки расческу, как могла, пригладила волосы, отвернулась к окну и стала потихоньку скусывать с губ кусочки засохшей кожи.
Прямо от центрального входа кладбища она действительно сразу увидела огромный памятник, изображающий мафиозного авторитета в позе Владимира Ильича Ленина: в пиджаке с развевающимися на ветру полами и с правой рукой, вытянутой, очевидно, в направлении еще более светлого криминального будущего северной столицы нашей родины. Алла купила в магазинчике, встроенном в кладбищенскую ограду, темно-бордовую розу на длинном стройном стебле и пошла на этого авторитета в пиджаке, как на маяк. В какой-то момент ей вдруг показалось, что на нее кто-то смотрит. Она покрутила головой, никого рядом с собой не обнаружила. На кладбище было очень мало народа, но ощущение чьего-то пристального взгляда ее не оставляло. В конце концов она наткнулась на эти сверлящие ее глаза. Они принадлежали Игорю. Он смотрел на нее с фотографии, прикрепленной к временному памятнику из гнутой металлической арматуры. Страшно. Тот самый эффект, когда изображенный на портрете следит за тобой, в какую бы ты сторону ни двинулся. Неужели нельзя было выбрать другую фотографию? Или Игорь только за ней следит, а до остальных ему нет никакого дела? Может, это только начало?.. А потом под ней начнет разверзаться земля? И поделом! Так ей и надо! Не этого ли она хотела, когда наливалась армянским коньяком и подсаживалась к газовой плите с открытыми вентилями? Алла выпрямила спину и шагнула на узенькую тропинку к могиле. Будь что будет! Игорь не сводил с нее глаз. Из-за этого его взгляда Алла не сразу заметила сидящую на скамейке женщину в черной шали.
– Алла! – окликнула ее женщина.
От этого неожиданного окрика Алла вжалась в помпезную ограду криминального лидера. Ей показалось, что голос раздался чуть ли не из-под земли. Она осторожно повернула голову и увидела Татьяну, напряженно разглядывающую ее из-под черной кружевной шали с кистями. Вот оно что! Не земля разверзнется… Сейчас сестра Игоря разорвет ее на куски. Алла застыла у ограды, боясь пошевелиться, но Татьяна дружески улыбнулась кончиками губ. Она, конечно же, не знала всех тонкостей отношений Аллы и Игоря.
– Вход с противоположной стороны, – сказала Татьяна и махнула рукой себе за спину.
Алла обошла могилу кругом и зашла в узкую калитку тоже временной низенькой оградки.
– Вы не были на похоронах, – не то с укоризной, не то в качестве констатации факта сказала Татьяна.
– Не могла, – еле ворочая языком, проговорила Алла.
– Да… Я вижу… Вы неважно выглядите. Вы… – Татьяна замолчала, видимо, раздумывая, стоит ли говорить об этом с Аллой. Решив, что все-таки стоит, продолжила: – Вы очень любили его?
Сказать правду Алла ей не могла и односложно ответила:
– Да.
Если земля собиралась разверзнуться под Аллиными ногами, то было самое время. Алла приготовилась к поглощению черной пучиной, но ничего так и не произошло. Они с Татьяной все так же мирно сидели на скамеечке под сенью мафиозной руки. Алла по-прежнему держала в руке бордовую розу на длинном прямом стебле.
– Он вас тоже очень любил. Я даже завидовала вам. Мне хотелось бы, чтобы меня так любили, как он вас. – Татьяна вытерла кончиком шали выползшую на щеку слезу.
Алла сочла благоразумным промолчать.
– Вы поженились бы, если бы он не… если бы не… это?..
– Да, – опять пришлось сказать Алле. Она поморщилась. Приходится изменять себе. Если бы Татьяна спросила ее об этом в Лехином кафе, Алла, скорее всего, сказала бы правду.
– Жаль, что вы не поженитесь, – сестра Игоря продолжала вытирать шалью то и дело набегающие слезинки.
Алла подумала, что для Татьяны в смерти Игоря самое страшное оказалось именно то, что они не поженятся. Разве это главное? Они все равно не поженились бы.
– Скажи-и-ите… – Татьяна так долго тянула букву «и», что Алла поняла: вопрос ей зададут серьезный. – Вы раньше были знакомы с Сергеем?
Ах вот оно что! Пока она не появилась у могилы, Татьяна, возможно, искренне печалилась о погибшем брате, а стоило ей увидеть Аллу, и переживать она стала совсем по другому поводу. Что ж! Живым живое! Алла решила не врать Татьяне. Вернее, сказать только ту правду, которая ее не слишком расстроит.
– Да, мы были знакомы в юности.
– Он был влюблен в вас?
Нет, кладбище – все-таки не место для выяснения подобных вопросов. Алла поднялась со скамеечки, положила розу к памятнику и взглянула Игорю в глаза. Они по-прежнему смотрели на нее с упреком и даже каким-то вызовом. Она с трудом удержалась от слез, резко выдохнула и обратилась к Татьяне:
– Пойдемте… Поговорим по пути.
– Да-да, вы правы, – засуетилась она. – Здесь не надо было…
Они молчали всю дорогу до выхода с кладбища. За воротами им надо было расходиться в стороны на разные автобусы. Алла рассчитывала, что Татьяна постесняется еще расспрашивать ее о Сергее, но ошиблась. Видимо, этот вопрос сильно занимал сестру Игоря.
– И все-таки ответьте мне, – попросила она, – Сергей был в вас влюблен?
Алла не знала, что лучше сказать: то, что влюблена была она, или приврать про Сергея. Что для Татьяны окажется менее неприятно? Пожалуй, лучше сказать правду. Алла честным взором посмотрела в лицо сестре Игоря и четко произнесла:
– Сергей никогда не был в меня влюблен. Мне он… нравился… когда-то, но теперь все прошло. Верьте мне, Таня.
– Прошло… – задумчиво проговорила Татьяна, и Алла поняла, что сказала не в цвет. – Мне кажется, что теперь вы поменялись местами. По-моему, он был очарован вами… там, в кафе… Он, понимаете, запил… Никогда раньше не пил. Практически вообще… А теперь… Это ужасно! – Она закрыла лицо руками, и те слезы, которые на могиле Игоря по одной выползали из ее глаз на бледные щеки, полились неудержимым потоком. Алла вынуждена была обнять ее за плечи и отвести к ограде кладбища. Хорошо, что место было таким, где слезы никого не могли удивить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
