а) собрать колоссальную по силе группировку (что было совершенно нереально при отсутствии резервов и трудностях их подвоза) в районе Глухов, Чернигов, Конотоп;
б) то же в районе Брянска;
в) усилить правое крыло Западного фронта и немедленно перейти в наступление с целью выхода на линию Полоцк, Витебск, Смоленск.
Нужно, думаю, прямо сказать, что если бы у Ставки была полная уверенность в изложенном выше предположительном плане врага и если бы она располагала такими фантастическими в тех условиях резервами, то можно было бы не только предотвратить успех вермахта, но и повернуть фашистские войска вспять, разбив их одним махом. Известно, что Ставка очень быстро реагировала на донесение Г. К. Жукова. В тот же день ему был послан ответ: "Ваши соображения насчет вероятного продвижения немцев в сторону Чернигов - Конотоп - Прилуки считаю правильными. Продвижение немцев в эту сторону будет означать обход киевской группировки с восточного берега Днепра и окружение нашей 3-й и нашей 21-й армий. Как известно, одна колонна противника уже пересекла Унечу и вышла на Стародуб. В предвидении такого нежелательного казуса и для его предупреждения создан Брянский фронт во главе с Еременко. Принимаются другие меры, о которых сообщу особо. Надеемся пресечь продвижение немцев"{76}.
Из этого ответа явствует, что если Ставка сочла предположение Г: К. Жукова о намерении врага ударить в сторону Чернигов, Конотоп, Прилуки правильным, то она отнюдь не сделала из этого тех же, что и он, выводов, а считала возможным в планах противника лишь обход киевской группировки Юго-Западного фронта. Ставка, видимо, полагала, что ее окружения можно избежать. Прежде всего здесь говорится об окружении 3-й и 21-й армий, то есть армий Центрального фронта, которые в то время находились уже в полукольце.
Отмечая наличие этих документов и тот факт, что в них в той или иной степени указывалось на возможный замысел врага, который в последующем действительно был осуществлен, необходимо еще раз подчеркнуть, что содержание упомянутых документов было в тот период только предположением и потому эпизодом, который далеко не в полной мере определял практическую деятельность советского командования. Ведь даже и сам Г. К. Жуков не только не сделал необходимых практических выводов из своего в целом, верного прогноза. но и высказал прямо противоположные соображения. Вот выписка из приказа, подписанного им 26 августа 1941 года, то есть уже после того, как гитлеровские войска начали поворот на юг: "Приказ No 0024/оп Резервного фронта от 26.8.41 г.
1. Противник, обороняясь на фронте 24-й и 43-й армий, сосредоточивает свои подвижные силы против войск Брянского фронта, предположительно с целью нанести в ближайшие дни удар на направлениях Брянск, Жиздра...{77}"
Из этого приказа со всей очевидностью вытекает: составлявший его военачальник считал, что главный удар вермахт наносит на Москву и притом в обход Брянска с севера, а не с юга. Так что, как видно, и Г. К. Жуков не имел в то время твердо установившейся точки зрения.
Если ознакомиться с указаниями Ставки Брянскому фронту в тот период, то, оказывается, она действовала в соответствии с предположением о нанесении вражеского удара на Брянск и затем - на Москву, то есть фактически не приняла во внимание приведенных выше соображений командующего Резервным фронтом. Начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников 24 августа в переговорах с А. И. Еременко со всей определенностью подчеркнул, что главные силы 2-й танковой группы Гудериана нацелены против 217-й и 279-й стрелковых дивизий (эти правофланговые дивизии 50-й армии Брянского фронта находились на стыке с 43-й армией Резервного фронта). Он сказал буквально следующее: "...поэтому необходимо здесь усилить второй эшелон и разбросать мины, дабы не допустить его наступления на Жиздру в обход Брянска с севера" . Это означает, что Ставка наряду с возможностью удара на Москву после обхода Брянска с юга считала, что Брянск вообще является важным объектом устремлений врага и что именно здесь будут действовать главные силы Гудериана, рвущиеся к Москве.
В то же время Ставка расформировала Центральный фронт, армиям которого, по ее мнению, грозило окружение. Он находился на стыке двух стратегических направлений - Западного и Юго-Западного. Возможно, этот фронт при достаточном пополнении мог бы ослабить удар, направленный на юг. Но как было пополнить его войска, когда они фактически находились в окружении?
Приведу по этому поводу весьма компетентное свидетельство маршала А. М. Василевского. Он писал: "...14 августа Ставка приняла решение образовать Брянский фронт в составе 13-й и 50-й армий. Командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант А. И. Еременко, членом Военного совета - дивизионный комиссар П. И. Мазепов, начальником штаба - генерал-майор Г. Ф. Захаров. Мне было приказано обязать А. И. Еременко к вечеру того же числа прибыть в Ставку для получения указаний по новой должности лично от Верховного Главнокомандующего. При этой встрече в кремлевском кабинете И. В. Сталина кроме него самого и некоторых членов ГКО присутствовали Б. М. Шапошников и я.
...А. И. Еременко держался с большим достоинством, очень находчиво отвечал на все вопросы... И. В. Сталин кратко, но четко обрисовал в целом сложившуюся на советско-германском фронте обстановку, особенно внимательно остановившись при этом на Западном и Юго-Западном направлениях... Он заметил, что вероятнее всего противник и в дальнейшем свои основные усилия направит на взятие Москвы, нанося главные удары крупными танковыми группировками на флангах, с севера через Калинин и с юга - через Брянск, Орел. Для этой цели фашисты на брянском направлении в качестве основной ударной группировки держат 2-ю танковую группу Гудериана. Это направление для нас является сейчас наиболее опасным еще и потому, что оно прикрывается растянутым на большом участке и слабым по своему составу Центральным фронтом.
Сказал Сталин и о том, что хотя возможность использования группы Гудериана для флангового удара по правофланговым войскам Юго-Западного фронта маловероятна, но опасаться этого все же надо. Исходя из всего этого основная и обязательная задача войск Брянского фронта состоит в том, чтобы не только надежно прикрыть брянское направление, но во что бы то ни стало своевременно разбить главные силы Гудериана.
...Выслушав Сталина, вновь назначенный командующий Брянским фронтом очень уверенно заявил, что "в ближайшие же дни, безусловно", разгромит Гудериана. Эта твердость импонировала Верховному"{79}.
Однако обстановка на фронте продолжала быстро осложняться. Многим стало ясно, что Еременко поторопился со своим заверением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
