Это был девиз тамплиеров, который каждый рыцарь произносил перед смертельной схваткой рыцарей братства за правосудие, честь, правду и во имя Бога.
Ричард и Джон присоединились к нему. Потом Александр, после короткого колебания. Внезапно он ощутил чувство единства с этими людьми, принадлежности к их кругу. Это чувство казалось чем-то материальным, ярким и требующим признания. Оно захватило его целиком, наполняя силой и уверенностью. Эти умелые воины и преданные друзья… эти вызывающие благоговение рыцари-тамплиеры будут ехать верхом рядом с ним ради того, чтобы оказать помощь женщине, которую он любит. Они помогут ему защитить ее от врага.
Александр кивнул, не в силах произнести хоть слово, переполненный эмоциями. Джон очень помог ему, когда заговорил.
– Тогда завтра, парни, – громко объявил он, после чего сделал большой глоток из чаши и поднял ее вверх. – С рассветом мы вместе отправимся в путь под знаменем тамплиеров с малиновым крестом на груди.
Элизабет находилась в дальнем конце двора замка, совещаясь с сэром Гаретом относительно позиции недавно отремонтированной фрондиболы, когда во внутренние ворота замка вбежал паренек из деревни. Она заметила его только потому, что из-за него у ворот произошла небольшая сумятица – охранник схватил его за руку, пытаясь остановить. Мальчику было лет пять-шесть, он подпрыгивал, размахивая рукой.
Элизабет жестом показала Гарету на ворота, зная, что начальник стражи должен оценивать любые необычные события во время подготовки к штурму англичан точно так же, как она оценивала Гарета после предательства Эдвина, когда тот перешел к лорду Ленноксу.
Гарет перевел взгляд на ворота. Охранник в это время кивнул мальчику, позволяя ему войти и показывая рукой на другого солдата из главного гарнизона, который находился около кузницы во внутреннем дворе. Прошло всего несколько мгновений, и солдат из главного гарнизона подвел мальчика к Элизабет и капитану.
– В чем дело? – спросил сэр Гарет, чуть поворачиваясь к ним.
– Этот парень – сын кузнеца. Его отца позвали в деревню, расположенную в пяти милях от кузницы, по просьбе незнакомца, чья лошадь потеряла подкову во время поездки на север. – Лицо солдата было мрачным. – Этот человек был конным лучником, следующим с армией из Англии. Мальчик счел нужным сообщить об этом случае, но боится, что отца накажут за ложную тревогу, если он сначала не выяснит, кто это.
У Элизабет внутри все словно оборвалось. Значит, лорд Леннокс уже ближе пяти миль отсюда. Штурма следует ожидать на следующий день или через день.
Мальчик, стоявший рядом с солдатом, сильно дрожал. Элизабет шагнула к нему и положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.
– Как тебя зовут, малыш?
Его глаза округлились. Мальчика явно изумило, что до него может дотронуться сама хозяйка замка.
– Я… меня зовут К… К… – Он никак не мог произнести своего имени от страха и от долгого бега.
– Не торопись. Дыши ровно, тебе нечего бояться, – ласково произнесла она.
– Ми… миледи, – ответил он.
В эту минуту он напоминал худого кролика, готового метнуться при первых признаках опасности. Мальчик сделал глубокий вдох, потом еще один… Через несколько секунд он расправил узкие плечи и произнес:
– Моя мама называет меня Кэмден, леди. Если коротко, Кэм.
– Значит, Кэм, – произнесла Элизабет, стараясь изобразить на лице улыбку, как бы ни трудно это было при новости о нависшей над замком опасности. – Ты правильно сделал, что пришел сюда и рассказал об армии, которая движется от твоей деревни. Твоего отца не накажут.
Глаза Кэма наполнились слезами. Слезами облегчения, но он тут же опустил голову, устыдившись того, что дал волю чувствам в присутствии владелицы замка и ее солдат.
Элизабет лишь сжала его плечо, подавив желание встать на колени и обнять паренька. Нет, ей не следует этого делать, а то он растеряется еще больше. Вместо этого Элизабет произнесла:
– Похоже на то, что солдат, которому помогал твой отец, был бы очень недоволен узнать, что его обслуживал человек, столь преданный и верный Данливи, поскольку мы предупреждены о приближении армии англичан.
Кэм кивнул. Элизабет улыбнулась, глядя на него.
– Я не только не накажу твоего отца, а прослежу за тем, чтобы он получил надлежащую награду за свою верность.
– Большое спасибо, леди, – прошептал Кэм, с восхищением глядя на Элизабет.
Улыбка оставалась на ее лице словно нарисованная, когда Элизабет повернулась к солдату, который привел к ней Кэма, и начала отдавать распоряжения о том, что именно надо доставить отцу Кэма в знак ее расположения. В это же время она приказала солдату направить разведчиков для определения местонахождения английских сил. Как только это будет сделано, другие солдаты будут посланы в деревни и самые отдаленные уголки владений Элизабет, чтобы предупредить о предстоящем штурме. После этого будут предприняты меры по обеспечению безопасности мужчин, женщин, детей, которые проживали за стенами замка.
При наступлении ночи подъемный мост должен был подняться в последний раз. Данливи был, как всегда, в готовности для отражения штурма; его обитателям оставалось лишь ожидать появления противника на холме за лесом на юге.
Кэм откинул назад чуб, несколько раз поклонился и, не отводя восхищенного взгляда от Элизабет, попятился к воротам.
Как только он исчез, Элизабет захлестнуло ощущение пустоты, куда более острое, чем обычно перед лицом непосредственной опасности. Ей сейчас недоставало силы, любви и теплоты Александра, которыми судьба наделила ее на столь короткий срок.
Но она решила, что не должна больше об этом думать. Нет, потеряв Александра, она должна продолжать свое дело ради спасения обитателей замка. Ради спасения людей, которые от нее зависят. Она должна организовать их защиту и безопасность.
– Итак, это начинается снова, миледи, – громко произнес сэр Гарет.
Элизабет выпрямилась и повернулась к нему. Тревога на лице Гарета не шла ни в какое сравнение с теми чувствами, что испытывала она сама в эту минуту.
Она знала, что им грозит смертельная опасность. Прошло совсем немного времени с последнего, весьма решительного штурма. У них недоставало людей и оружия, не говоря уж о том, чтобы успеть устранить те слабости, о которых, как говорил Александр, Стивен доложил англичанам.
Но теперь этого уже не исправишь. Она должна использовать то, что есть, и быть твердой в принятии решений. Она делала это раньше и будет делать впредь, независимо от того, кто будет ее противником.
Подняв бровь, Элизабет изобразила на лице улыбку. На этот раз улыбка получилась горькой. Она не сразу начала говорить, зная, что с этого момента начинаются большие трудности, которых никак не избежать…
