Но шаги звучали все ближе, все неумолимее, и одного этого оказалось достаточно, чтобы подогреть ее решимость. Лавиния оглянулась в последний раз. Фигура ее преследователя пока еще была скрыта нагромождениями ящиков, но, судя по свету, не пройдет и минуты, как ее схватят. Желтые отблески отражались от лиц чудовищ и богов.
Казалось, целая вечность потребовалась на то, чтобы захлопнуть массивную дверь. Лавинии даже показалось, что ее заело и сейчас все будет кончено.
Но тут дверь с пронзительным визгом захлопнулась. Пламя свечи метнулось по стенам в последний раз, на секунду отразившись от рядов металлических и стеклянных предметов, мигнуло и погасло. Лавиния мгновенно оказалась в душной могильной тьме склепа и дрожащими руками попыталась сдвинуть с места древний железный засов. Он со зловещим лязгом поддался и скользнул в петлю. Лавиния закрыла глаза и прижалась ухом к толстой дверной панели, пытаясь угадать действия неизвестного. Хоть бы он понял, что она для него недосягаема, и убрался восвояси! Тогда и она сможет покинуть эту гнусную комнатенку!
Но тут она услышала лязг железа и только через несколько минут с упавшим сердцем сообразила, что это означает. Конец! Конец всему! Негодяй только что повернул в замке ключ Тредлоу! Он даже не попытался выманить ее из укрытия и вместо этого надежно заточил ее в этом крохотном темном пространстве, немногим больше древнего римского саркофага!
Из тумана ему навстречу вышли двое: длинные черные пальто расстегнуты так, что полы едва не касаются носков начищенных сапог. Лица скрыты полями шляп и быстро надвигающимися сумерками.
— Мы ждали вас, мистер Фитч, — мягко сказал тот, что постарше. Двигался он довольно скованно, но по какой-то причине легкая хромота придавала ему поистине зловещий вид. Второй мужчина не произнес ни единого слова и все это время держался позади, наблюдая за развитием событий и ожидая приказа. Он чем-то напоминал молодого леопарда, подражавшего более опытному хищнику.
Да, кажется, бояться следует того, кто постарше.
Бывший камердинер тоскливо поежился и стал лихорадочно вертеть головой — очевидно, в поисках путей отступления. Но таковых не представилось. Огни кофейни, покинутой им всего несколько минут назад, сияли в самом конце улицы: слишком далеко, чтобы пытаться искать там убежища. Ряды запертых дверей по обе стороны мостовой выглядели, мягко говоря, негостеприимно.
— Что вам нужно от меня? — спросил он, стараясь говорить спокойно и уверенно. В конце концов, он прошел неплохую школу. Настоящий камердинер должен отличаться некоторой властной суровостью.
Но может, «властный»— не вполне подходящее слово для общения с подобными господами?
— Мы хотим поговорить с вами, — объяснил тот, что опаснее.
Фитч поперхнулся слюной. Правда, они слишком хорошо одеты, чтобы оказаться грабителями! Но почему это умозаключение кажется весьма малоутешительным? Выражение глаз того, что постарше, побуждало взять ноги в руки и бежать куда глаза глядят. Впрочем, Фитч сознавал, что далеко не уйдет. Даже если удастся обогнать хищника, молодой леопард всегда на страже.
— Кто вы? — пробормотал он и, расслышав тревогу в собственном голосе, виновато сжался.
— Меня зовут Марч. Больше вам знать не полагается. Как я уже сказал, мы с моим спутником хотим задать вам несколько вопросов.
— Каких именно? — прошептал Фитч.
— Вы служили камердинером у лорда Бэнкса, пока, согласно нашим сведениям, не были уволены без рекомендаций и предварительного уведомления.
И тут Фитчу стало по-настоящему, страшно.
Они знают, что он сделал. Тварь обнаружила пропажу и послала этих двоих за ним.
Во рту Фитча пересохло. Он был так уверен, что никто не хватится проклятой безделушки, но его поймали!
При мысли о последствиях его затрясло. За такое могут сослать или даже отправить на виселицу!
— Мы хотели бы знать, не захватили ли вы случайно перед уходом из дома кое-что ценное, — отчеканил Марч.
Он пропал! Пропал! Никакой надежды на избавление! И нет смысла отрицать свою вину. Марч из тех, кто будет преследовать жертву до края земли! Это видно по глазам ублюдка!
Оставалось только отдаться на милость леопарда. Может, Фитч сумеет выпутаться из передряги!
— Она вышвырнула меня, даже не заплатив квартального жалованья! И никаких рекомендаций! — завопил он, бессильно прислонившись к железной ограде. — И это после того, как я трудился не покладая рук! Говорю вам, из кожи вон лез, но попробуй угоди Твари!
— Вы имеете в виду миссис Раштон? — осведомился Марч.
— А кого еще! Дважды в неделю, а иногда и чаще, если на нее находило! Почти три долгих месяца!
Фитч даже выпрямился при воспоминании о своих героических усилиях.
— Да у меня в жизни не было хозяйки требовательнее! И тут она вдруг выгоняет меня, без предупреждения, без рекомендаций и даже без чертовой пенсии! Где же тут справедливость, спрашиваю я вас?!
— А почему миссис Раштон так поступила? — неожиданно вмешался молодой человек.
— Стала регулярно посещать какого-то проклятого гипнотизера. Лечиться ей, видите ли, приспичило, — проворчал Фитч. — Твердила, что он пользует нервы куда лучше, чем я. Как-то раз вернулась от него и преспокойно заявила, что больше не нуждается моих услугах.
— Итак, она вас уволила, и вы решили, что неплохо бы получить возмещение за убытки? — допытывался Марч.
Фитч протянул к нему руки ладонями вверх, молча умоляя о снисхождении.
— Говорю вам, так нечестно! Поэтому я и взял дурацкую табакерку! По правде говоря, в жизни не думал, что ее хватятся! Бэнкс вот уже год как бросил нюхать табак, и черт меня возьми, если когда-нибудь снова начнет!
Марч подозрительно прищурился:
— Вы взяли табакерку?
— Эта штука годами валялась в комоде гардеробной его светлости. Кто подумал бы, что Тварь знает о табакерке, не говоря уже о том, что поднимет такой шум по поводу пропажи!
Марч одним прыжком перекрыл разделявшее их расстояние.
— Вы украли табакерку?!
— Думал, что в доме все о ней давно забыли, — шмыгнул носом Фитч, скорбно размышляя о жестокости судьбы. — Понятия не имею, как Тварь дозналась о ее исчезновении.
— А как насчет браслета? — не отставал Марч.
— Браслета? — недоуменно повторил Фитч. — Какого еще браслета?
— Древний золотой браслет, который Бэнкс хранил в запертом сейфе, — пояснил Марч. — Тот, что украшен камеей на ониксе.
— Эта рухлядь? — презрительно фыркнул Фитч. — На кой она мне сдалась! Ведь для того, чтобы ее сбыть, нужен знакомый антиквар, а у меня никого нет. Да и за годы работы на Бэнкса я узнал достаточно, чтобы никогда не связываться с подобными штучками! Странный народ эти собиратели, никогда на них не угодишь!
