8. ГПЗ им. КАГАНОВИЧА. Были показаны: кузница, механические цеха, цеха изготовления шариков и роликов, цех изготовления точных подшипников и отделение сборки подшипников.
Объяснения давал директор завода тов. ЮСИМ. В составе комиссии специалистов по шариковым и роликовым подшипникам не было. Комиссия интересовалась заводом потому, что о нем имеются в Германии сведения как о крупнейшем подшипниковом заводе. Осмотр завода эти сведения подтвердил.
Отдельные высказывания членов германской комиссии о своих впечатлениях при посещении заводов НКАП:
1. Мы не ожидали того, что увидели. По имевшимся в Германии сведениям, ожидали увидеть значительно худшее против того, что увидели.
2. В области промышленности русские перестали быть русскими (ЧЕРЗИХ). Замечание было сделано по поводу очень четкой работы одного монтера на заводе № 26.
3. Советские авиационные заводы, в отличие от германских, слишком сосредоточены. Они построены не по новому принципу (новым принципом считается германский, цеха рассредоточены в нескольких корпусах, находящихся на расстоянии 150–200 метров друг от друга).
4. Технологический процесс налажен хорошо (подчеркивали, что особенно по заводу № 24).
5. Рабочие работают очень интенсивно.
6. Хорошо работают женщины, которых на советских заводах значительно больше, чем на германских.
7. Неясно, как будет выглядеть дружба СССР с Германией через 10 лет. Мы убедились, что СССР технически прогрессирует и имеет сырье. Германия больше заинтересована в дружбе с СССР, чем СССР в дружбе с Германией (ШВЕНКЕ).
Следует отметить, что члены германской комиссии задавали очень мало вопросов, касающихся самолетов и моторов. Главной самой задачей они поставили возможно детальный осмотр самолетов и моторов, а также заводов.
Поведение членов германской комиссии при осмотре заводов и во время поездок:
1. ЧЕРЗИХ Гюнтер. Сам интересовался общими вопросами производства. В процессе посещения заводов указывал другим членам комиссии, на что нужно обратить внимание.
На обеде на заводе № 19 напился пьяным до такой степени, что на следующий день, по его же словам, совершенно не помнил, как уехали из заводоуправления на поезд. Точно так же напился пьяным на заводе № 22. После этого в пьяном состоянии был в ЦАГИ. Во время ужина не мог говорить ответный тост, вместо него тост говорил г. АШЕНБРЕННЕР.
2. ШВЕНКЕ Дитрих. Интересовался главным образом самолетами. Очень хотел полетать.
3. ШАДЕ Евгений. Был только на заводах № 1 и № 24.
4. КЮНКЕЛЕ Вильгельм. Во время посещения моторных заводов очень внимательно осматривал производство и особенно внимательно приспособления. Нет сомнений, что часть приспособлений (особенно с завода № 24) он применит на заводах Даймлер Бенц.
5. ЛОССНИТЦЕР Отто. Интересовался преимущественно установкой вооружения на осмотренных самолетах.
6. ЭКЛ Отто. По-видимому, неспециалист. Производством интересовался мало. Основное внимание обращал на условия работы, одежду рабочих и т. д. По нашему предположению, он имел специальное задание так называемого «рабочего фронта». Безусловно, резко, враждебно настроен против СССР.
7. КЕНИГ Карл. Свои соображения высказывал очень мало. Однако заводы осматривал внимательно. Вел себя скромно.
8. БАУЕР Карл. Во время осмотра заводов почти ничем не интересовался. На заводе № 19 напился пьяным до такой степени, что самостоятельно не мог выйти из автомашины. После этого случая пил мало. Большой любитель ухаживать за женщинами.
9. КЕСТЕР Эдуард. Особый интерес проявил к самолетам. По-видимому, имел специальное задание по определению рабочей площади заводов и количества станков, т. к. при посещении всех заводов пытался подсчитывать площади цехов и станки.
10. ГЮНТЕР Евгений. Неспециалист. По-видимому, прикомандирован к комиссии из Гестапо. Члены комиссии общались с ним очень мало, избегали его.
11. АШЕНБРЕННЕР. При осмотре заводов почти ничем не интересовался. Вел себя довольно развязно и неумно. Уважением среди членов комиссии не пользуется.
12. ВУНДЕРЛИХ. Внимательно прислушивался ко всем объяснениям советских специалистов.
Немедленно после осмотра каждого завода председатель комиссии отправлялся в германское посольство для посылки в Германию своих заключений. Для составления заключений по самолетным заводам он брал с собой в посольство г. г. ШВЕНКЕ и КЕСТЕРА, а по моторным заводам – г. г. ШВЕНКЕ и КЮНКЕЛЕ.
Германская комиссия в полном составе вылетела в Германию 17/IV-41 г. Вместе с нею вылетел г. АШЕНБРЕННЕР, по-видимому для совместного доклада».
(АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 670. Л. 133–141. Подлинник)
О том, что представители советской военной промышленности, конструкторы и военные в 1939–1941 гг. много времени провели на германских военных заводах, в КБ и институтах, на полигонах, аэродромах и боевых кораблях, известно давно, хотя системно этот вопрос не рассматривался никогда. Было выработано четкое объяснение, почему немцы показали советским специалистам перед войной почти все: чтобы подавить своими достижениями и деморализовать. Советские представители в соответствии с этим объяснением немецкой сверхоткровенности якобы торопились увидеть у них как можно больше, чтобы понять степень нашего бедствия, и лихорадочно пытались найти способы противодействия, а также разузнать то, что немцы якобы скрывали самыми разными путями. Известен рассказ Яковлева о том, как он в цеху одной из немецких фирм подцеплял подошвой металлическую стружку, чтобы потом сделать ее химический анализ. Но это не очень стыкуется с тем, что немцы показывали нашим представителям почти все, передавали комплекты чертежей и не только запугивали своей военной мощью, но и продавали СССР самолеты, корабли, пушки, вооружение, боеприпасы, станки, оборудование и материалы, новые способы изготовления, целые технологические процессы и патенты. Порой еще и кредит давали.
Один из самых серьезных исследователей феномена советско-германского предвоенного военного сотрудничества В. А. Журавель пишет:
«Советский Союз получил своевременную техническую помощь и инжиниринговые услуги. Ему поставлялись машины и различное промышленное оборудование. Управленческий состав советской экономики смог познакомиться с менеджментом и особенностями хозяйства Германии. Благодаря этому фактору СССР экономил огромные, не подлежащие подсчету средства на разработку аналогов этих высоких технологий собственными силами. Эти средства представляли собой: время, необходимое для решения поставленных задач, которые уже были решены в Германии; материальные ресурсы, затрачиваемые на содержание научно-технических комплексов, решающих поставленные задачи; интеллектуальный, научно-технический потенциал, людские ресурсы, отвлекаемые на решение проблем, уже решенных в Германии. В результате применения высоких технологий, импортированных из Германии, резко увеличивалась производительность персонала, увеличивался удельный вес продукции на единицу рабочей площади цеха и, следовательно, освобождалось значительное количество людских и временных ресурсов. Например, в советской авиационной промышленности (за счет расширения, интенсификации производства и применения высоких технологий) производительность возросла с 20 устаревших по тактико-техническим характеристикам машин в сутки в 1939 – 40 годах до 60 боевых самолетов новых конструкций в сутки в июле 1941 года. Использование германских научно-технических разработок, а также производственно-технологических процессов в качестве производительного капитала позволило СССР выпускать продукцию, обладавшую повышенной конкурентоспособностью и уникальными тактико-техническими характеристиками, экономя значительные средства за счет меньших издержек производства на единицу готовой продукции. В это время удалось значительно увеличить количество и мощность промышленных предприятий, провести реорганизацию управления экономикой, расширить производство, увеличить объем стратегических запасов, укрепить вооруженные силы. Таким образом, можно утверждать, что поставки, осуществленные Германией в СССР в 1939–1941 гг., носили не только информационный и инвестиционный, но и инновационный характер, в значительной мере обеспечивая смену поколений техники и технологии в ряде отраслей промышленности Советского Союза» [29. С. 5].
Это не на запугивание похоже – это серьезнейшая помощь, как вполне откровенно обозначил отношения, существовавшие тогда между СССР и Германией, Сталин во время встречи с Риттером 31 декабря 1939 г. Такую помощь можно оказывать только союзнику, но никогда – потенциальному врагу.
