сообразит везти всех пострадавших в госпиталь, но в любом случае ночка предстоит весёлая. — Внимательно наблюдай, что будет твориться у немцев.
— Всё-таки отравила? — усмехнулась Олеся.
— Ну… Почти, — уклончиво ответила я, а то ещё сыграет мой пацифизм против меня же.
— Ладно, бывай.
Она захлопнула окно перед моим носом, а я из гордости не стала упрашивать её ответить, что там дальше по моему вопросу. В конце концов, я бы и безвозмездно помогла своим провернуть подлянку для немчиков.
* * *
Ну, что я могу сказать — ночка действительно выдалась весёлая. Если раньше я ныла про себя, как оно тяжко спать в казарме с кучей мужиков — храп, не первой так сказать свежести воздух, не очень-то умные разговорчики и прочие звуки и запахи, — то это были цветочки. Коллективное расстройство кишечника — вот это я понимаю жесть. Хлопанье дверей, бесконечные перебежки от койки до сортира, который, если что, во дворе и один, паника в коллективном обсуждении, чего это с ними такое. Короче, можно было даже не пытаться спать. Нетронутые остались только я, Кох, Хайе и не помню кто ещё. Ну я то понятно, я ж супчик не ела. Здоровякам нашим касторка, как слону дробина, зато остальные наверное все лопухи окрестные оборвали. Прибежали Вильгельм и Кребс, оценили масштаб катастрофы, и ответственный лейтенант приказал жертвам диареи грузиться в машину.
Ну и правильно, вези их в больничку, пару дней отдохнут, всё меньше проблем для наших будет. Синеглазке тоже не свезло. Хотя это как посмотреть — однозначно диарея получше ожогов будет. Вилли тогда пришлось больше помучиться. И вообще пусть вспомнит, для чего мужику задница нужна, а то устроил тут понимаешь пиздострадания на пустом месте.
Ну всё, вроде страсти улеглись. Может, получится хоть немного поспать. Я честно пыталась, да куда уж. Немцев-то и осталось всего ничего, зато раскудахтались, как куры.
— Неужто нас опять кто-то отравил? — пробасил Хайе. Ага, тебя отравишь, небось и стрихнин бы не взял.
— Я слышал, Кребс беспокоится, что это может быть заразно, — разнылся Каспер, тоже каким-то чудом уцелевший после эпидемии диареи.
— Будет вам, парни скорее всего сожрали чего-то в городе, или у русских паршивое пиво, — проворчал Кох. — Если б отравил кто, мы бы все полегли, а тут больше на несварение похоже.
Да, пусть грешат на что угодно, главное — деревенские вне подозрений.
Я не знаю, сколько мне удалось проспать, может час, может пару минут. Когда проснулась, поняла, что вокруг творится полный ахтунг. Кребс ворвался, поднимая по тревоге, на улице стоял такой грохот, словно Красная армия явилась сюда в полном составе.
Я бодрой белкой подскочила и, не заморачиваясь конспирацией, оделась, как и положено солдату, за две минуты. Да меня собственно и не разглядывал никто — парни были слишком заняты натягиванием собственных штанов и портянок. Мы выбежали на улицу, Кребс погнал всех к сараю, где хранились боеприпасы. Точнее к тому, что от него осталось.
— Проклятые партизаны подожгли склад! — взревел Хайе.
Я оценивающе оглядела жалкие остатки отряда — Кох, Каспер, Хайе, Кребс, и пожалуй всё. Вильгельм поехал с остальными в госпиталь. Олеська там что, смской высвистала сюда наших? Или они прячутся где-то рядом.
— Немедленно потушить огонь! — проорал Кребс, и мы побежали к корыту.
Пришлось таскать вёдра с водой и работать пожарником, а что делать? Устала, как последняя собака. Всё, руки просто отваливаются. Ничего не случится, если пару минуток постою, якобы набирая воду в ведро.
— Эй, пс-с, — послышалось из ближайшего куста.
Я покосилась и увидела Олесю, которая активно семафорила, зазывая меня поближе. Я покосилась на немцев и кивнула:
— Ну?
— Постарайся отделаться от этих гадов и беги к окраине села, — опять она как-то странно на меня посмотрела. — Если, конечно, не передумала, товарищ Новикова.
Я-то не передумала. Только опять получается пускаюсь в бега налегке. Казарма совсем в другой стороне, и рисковать, теряя время, я конечно не буду. И ладно, нет у меня здесь таких вещей, с которыми бы жалко было расставаться.
Пожар мы вроде потушили, но скорее всего поспать больше не удастся. Кребс, если не дурак, после такой плюхи от русских будет начеку. Я прикинула, что сейчас под разумным предлогом — ну, там водички попить или в сортир сбегать — как раз незаметно и смоюсь. Не успела и рта раскрыть, как вздрогнула от рёва нашего фельдфебеля:
— К оружию! Русские пошли в наступление с северной стороны села!
Ай, молодцы, не всё же немцам без предупреждения на рассвете нападать.
— Майер, Кох, идёте со мной! Хайе, Каспер, нас прикрываете!
Э-эм, он что думает, мы впятером сможем отбиться от партизан? Даже не так, я же не в счёт. Молнией выстрелила в голове мысль, что сейчас вот уже наверное никак без последствий не отмажусь от стрельбы по своим. Может, проще завалить пару немцев и валить под шумок? Ну да, я прям такой снайпер — даже если и попаду сразу в Коха, Кребс тут же меня грохнет. Вот же засада, что мне теперь делать, а?
Но пока я думала, кто-то наверху уже подумал и своеобразно, но решил мою проблему. Если бы не реакция фельдфебеля, я бы наверное попрощалась с жизнью во второй раз. Кребс, заорав: «Ложись!» — с силой отпихнул меня в ближайший палисадник. Я не успела ничего понять — перед глазами взметнулись комья земли, я на какое-то мгновение оглохла. Это сложно описать словами — когда тебя с силой несёт ударная волна, как мелкие осколки царапают открытую кожу, и ты растерянно замираешь, не понимая, как можно выстоять против такого. Кребс щёлкнул у
