Люси пыталась взять Пуда за руку и увести в дом, а он отчаянно визжал. Затем он вырвался и, замахнувшись на нее в припадке раздражения, пошел к дому самостоятельно.
— А кого он тебе напоминает? — спросил Лу.
— Ладно, нам пора. Ты идешь к бухте, а я везу Рут и детей в город. Смотри, не опаздывай. Мне пришлось долго уговаривать Квентина взять меня сегодня ему в помощь.
— Буду вовремя, не сомневайся. Не сломай се ноги.
— А ты не утони.
— Ну, счастливо!
Лу протянул руку и обменялся рукопожатием с самим собой. Рукопожатие перетекло в объятие — Лу стоял на склоне, крепко обнимая себя с сердечностью, давно уже им позабытой.
Лу прибыл на место за два часа до начала гонок. Он не участвовал в них уже много лет и хотел успеть освоиться, прислушаться к разговорам, привыкнуть к колебанию палубного настила под ногами. К тому же необходимо было наладить контакт с другими членами экипажа: ведь взаимопонимание — это ключ к победе, а он не хотел подводить команду. Вернее, он не хотел подводить Квентина. Он отыскал «Александру», сорокафутовую яхту, купленную Квентином пять лет назад и с тех пор отнимавшую у него каждый пенни и занимавшую каждую минуту его времени. Квентин был уже на борту вместе с тесной группкой из пяти человек; собравшись вместе, они обсуждали курс и тактику.
Лу быстро произвел нехитрый подсчет: на яхте должны были находиться шестеро. Вместе с Лу их теперь получалось семь.
— Привет всем, — сказал он, приблизившись.
— Лу? — Квентин с удивлением вскинул на него взгляд, и Лу понял, почему на борту и без него оказалось шестеро. Квентин не поверил, что он будет участвовать в гонках.
— Надеюсь, я не опоздал? — осведомился Лу. — Ты вроде бы говорил о девяти тридцати. — Он старался не выдать своего разочарования.
— Да, все так, конечно… — Квентин тоже постарался скрыть удивление. — Только я, признаться… — Он обернулся к другим участникам гонок, застывшим в ожидании: — Разреши представить тебя экипажу. Это, ребята, мой брат Лу. На лицах некоторых мелькнуло удивление.
— А мы и не знали, что у тебя брат есть, — сказал один из команды, выступив вперед и протягивая руку. — Я Джеф. Добро пожаловать. Надеюсь, что с яхтами вы на дружеской ноге.
— Был когда-то, — ответил Лу и неуверенно покосился на Квентина. — В свое время мы с Квентином немало миль исходили, а такое не забывается. Это как велосипед, знаете ли…
Они засмеялись, приглашая его на борт.
— Куда ты хочешь, чтобы я встал? — Лу взглянул на Квентина.
— Ты и вправду думаешь, что сможешь поучаствовать? — спросил тот тихонько, чтоб не слышали другие.
— Конечно. — Лу сделал вид, что не обиделся. — Пойду, как всегда, на прежнем месте?
— Впередсмотрящим, да? — сказал Квентин.
— Так точно, капитан! — сказал Лу и с улыбкой отдал ему честь.
Квентин засмеялся, а затем опять повернулся J другим членам команды:
— Итак, ребята, я хочу, чтоб работали вы слаженно и дружно. Помните, что все следует передавать по цепочке, с тем чтобы вся информация шла ко мне и от меня. Если вы не выполнили команды, кричите, чтоб я был в курсе того, что происходит на борту. Если мы выиграем, для начала ставлю всем по кружке.
Известие всех приободрило.
— Ты молодец, Лу, — сказал Квентин и подмигнул брату: — Я знаю, как долго ты ждал этого дня.
И хотя было это абсолютной неправдой, Лу почувствовал, что возразить было бы неуместно.
— Наконец-то ты дорвешься до нашей «Александры».
В ответ на это Лу шутливо толкнул брата локтем в бок.
Рут провезла коляску Пуда под аркой Стрелков, после чего они очутились в Сент-Стивен-Грин, парке в самом центре Дублина. Здесь был устроен каток, манивший как покупателей из окрестных магазинов, так и приезжих из всех уголков страны приобщиться к этому необычному удовольствию. Пройдя мимо пруда с утками, а затем по мосту О′Коннела, они вскоре оказались в сказочной стране. На месте обычных ухоженных газонов раскинулся рождественский базар; в праздничном убранстве он казался экранным изображением рождественского веселья, декорацией, созданной специально для кино. В торговых павильонах торговали горячим шоколадом и зефиром, сладкими пирожками и кексами с изюмом и цукатами. Воздух был напоен запахом корицы и гвоздики, марципановым духом. Каждый торговец был наряжен эльфом, из рупоров неслись рождественские песнопения, а с крыш падали хлопья искусственного, машинного происхождения, снега.
Центром притяжения была хижина Санты. Перед ней змеилась очередь стремящихся попасть внутрь, и эльфы в зеленых одеждах и остроконечных туфлях из кожи вон лезли, развлекая толпу ожидающих. Вход в хижину окаймляла арка из гигантских красных в белую полоску леденцов, а из трубы в воздух летели мыльные пузыри. На клочке лужайки группа детей перетягивала канат, соревнуясь с громадной рождественской хлопушкой. Арбитром выступал эльф. В центре было воздвигнуто рождественское древо в двадцать футов высотой, украшенное огромными шарами и мишурой. С ветвей свисали водяные шары, атакуемые детьми, а чаще — взрослыми дяденьками, кидавшими в них разукрашенные шарики в надежде продырявить шары и получить заключенный внутри каждого приз. Краснорожий эльф, мокрый от льющейся из лопнувших шаров воды, бегал, собирая с пола призы, в то время как его товарищ наполнял новые шары и передавал их третьему члену команды для развешивания. Работали они не покладая рук, как заведенные.
Пухлым пальчиком Пуд то и дело тыкал из стороны в сторону, указывая на все новые и новые привлекшие его внимание предметы. Болтушка Люси неожиданно притихла. Шоколадного цвета волосы, постриженные под скобку, болтались у подбородка, челка едва не прикрывала огромные карие глаза. На ней было красное, до колен, пальтишко, двубортное, с несоразмерно большими черными пуговицами и с черным меховым воротничком, кремового цвета колготки и черные лакированные туфельки. Держась одной рукой за ручку коляски, она шла рядом с родителями, одновременно как бы витая в одном ей ведомом волшебном мире. Время от времени она видела там что-то, отчего поднимала глаза на Лу и Рут и широко и радостно улыбалась. Никто не произносил ни слова. Слова были не нужны, и все они это понимали.
За рождественским базаром открывался каток, где катались сотни людей, молодых и старых. На каток тянулась длинная очередь желающих, так что каждое падение на льду сопровождалось хохотом зрителей, потешавшихся над неуклюжестью того, кто упал.
— Почему бы вам пока не посмотреть представление? — предложил Лу, имея в виду разыгрывавшуюся на эстраде пантомиму. Зрителями были несколько десятков детей, сидевших на складных креслицах и, как зачарованные, следивших за действием, которое разворачивалось перед их глазами. — А я пока постою в очереди.
