Марк не был большим любителем и знатоком детской самодеятельности, но его поразило, как разновозрастных детей можно было за два дня натаскать для исполнения ролей. Да, это небольшие роли, но все очень старались. Опять же это был не сюжетный спектакль, а, скорее, несколько сценок из русской и всемирной истории. Такое построение спектакля давало еще одно преимущество: почти все играли главные роли, родители щелкали фотоаппаратами, припадали к камерам (он видел, что завуч тоже снимает — либо для отчетности, либо не все дети были с родственниками) и подолгу аплодировали после каждой сцены.
Доктор в некотором обалдении наблюдал этот драматургический компот. Началом послужил диалог Клеопатры с Цезарем, где Клеопатрой была крошечная девочка, завернутая в белую столу. В черном парике, с накрашенными глазами, она и впрямь выглядела египтянкой. Руки унизаны множеством браслетов, босые ножки осторожно ступали по сцене. На взгляд Марка, девочке было лет семь, и он жутко поразился, услышав довольно громкий и уверенный голос, которым юное создание призывало всяческие несчастья на голову римлян. Тетя Рая, услышав заданный вполголоса вопрос, покачала головой и тихонько сказала:
— Приглядись — она старше Насти.
Цезарем был подросток лет пятнадцати. Марк и не думал, что в этом возрасте человека можно выгнать на сцену в некоем подобии тоги и заставить подыгрывать малявке. Но ломающийся голос, в котором звучал сарказм, и слегка ленивый вид неожиданно создали нужный контраст искренности юной царицы.
Потом на сцене оказалась княгиня Ольга, которая, проводив в поход мужа и получив вести о его гибели, инструктировала послов, как им совершить диверсию против древлян. Марк внимательно разглядывал наряд: нечто вроде сарафана, расшитого бисером и имитирующего — с его непрофессиональной точки зрения, довольно удачно — русскую одежду. По плечам княгини змеились русые косы, перевитые серебряными лентами, по сторонам маленького личика покачивались длинные серьги. Когда указующий перст княгини вытянулся в сторону полутемного зала и она принялась обещать древлянам много интересных моментов в жизни, тетя Рая наклонилась к племяннику и прошептала:
— Настенька прелестна, правда? Жаль, у нас нет фотоаппарата, но Эмма Леонидовна сказала, что она непременно сделает несколько снимков.
Настенька? Только тут до Марка дошло, что на сцене царила Анастасия. Он очнулся очень вовремя и смог поучаствовать в бурных аплодисментах. Честно, сам бы ее ни за что не узнал! И как она смогла выучить за такое короткое время такой текст? Помнится, Лана жаловалась, что любые стихи, не говоря уж о прозе, размером больше четырех строк девочка учит с большим трудом.
В следующей сцене девочка появилась еще раз в свите императрицы Екатерины. Марк ее снова не узнал: парик с буклями, платье с кринолином, или это фижмы? Короче, такая широкая юбка.
Вообще, спектакль произвел на него большое впечатление. Не столько игрой актеров, сколько талантом организаторов и продуманностью деталей. Небольшой зал, уютные кресла, камерного размера сцена, а костюмы!.. Более того, когда зажгли свет, тетя Рая показала программку, с большим мастерством выполненную на цветном принтере. Там все было совершенно по-настоящему: название, роли, фамилии. Пробежав глазами список участников, доктор с удивлением понял, что в спектакле было занято всего шесть человек. Ему показалось, что их в два раза больше.
Переполненный впечатлениями, он отправился на поиски Эммы Леонидовны. Марку искренне хотелось выразить свое восхищение. И потом, может, у них есть что-то вроде книги отзывов и если туда написать что-нибудь хорошее, то этим, как их, аниматорам премию дадут. Хочется думать, они тут хорошо получают. За общение с детьми, особенно типа той Лили, о которой рассказывала Настя, надо еще надбавку за вредность давать.
Перед сценой было особенно оживленно, водоворот из детей и родителей крутился вокруг симпатичного мужика с качественно осветленными волосами. Марк без труда узнал популярного актера. Только всегда полагал, что он молод, а теперь понял, что либо ровесник, либо даже старше. Мужик сиял превосходно сделанной улыбкой и подписывал программки юным дарованиям. Эмма Леонидовна тусовалась рядом и в нужный момент произносила имя ребенка, которое артист вписывал в разноцветную бумажку, сопровождая словами восхищения. Через некоторое время завуч твердым голосом объявила:
— Господа актеры и уважаемые гости! Вас ждет вкусный ужин и небольшой сюрприз от нашего повара в честь премьеры. Прошу в ресторан!
Все, оживленно переговариваясь, потянулись к выходу. Эмма обратила на задержавшегося гостя вопросительный взгляд и спросила:
— Чем могу служить?
— Я просто хотел сказать спасибо — такая огромная работа… Настя только недавно приехала, но я и не представлял, что из нее можно сделать вполне приличную актрису за столь короткий срок. И самое удивительное, ей здесь все интересно и она ни разу не пожаловалась на скуку. Я, правда, не большой спец и не представляю, как вы все это делаете. У вас талант не только педагога, но и организатора.
— Благодарю вас. — К удивлению Марка, щеки завуча вспыхнули совсем девичьим румянцем, а улыбка стала гораздо светлее.
— Я хотел спросить, что мне нужно сделать, чтобы донести свое восхищение до вашего руководства. Или теперь это не принято?
— Ну почему же? Нас всех оценивают в конце года, и тот, кто получает нарекания от постояльцев или коллег, не дождется возобновления контракта, а благодарности имеют вполне материальное выражение. Так что если вы напишете несколько слов…
Марк выразил горячее желание что-нибудь написать и, ведомый завучем, пошел за кулисы. Там царил беспорядок — разбросанные костюмы и несколько открытых плетеных сундуков с реквизитом.
— Костюмы у вас просто чудесные, — вырвалось у него. — Настя была так здорово одета, что я ее не узнал.
— Дети любят переодеваться, особенно девочки. Поэтому и сценки выбираем костюмированные. Нам отшили прекрасный набор костюмов в настоящей театральной мастерской. Да и остальной реквизит…
Она распахнула еще один сундук, и доктор уставился на пистолеты, сабли и еще какие-то железки, больше всего похожие на индейские топоры. Он тронул одно из изогнутых лезвий. Это оказался пластик, покрытый блестящей краской.
— Что это?
— Навершие от алебарды, — ответила завуч, мельком глянув на вещи.
— Надо же, как настоящее.
— Да, с двух шагов, да в полумраке никто не отличит. — Она улыбнулась и посетовала: — Куда-то дела альбом… Ах, в нем же расписывался наш гость, вы видели — настоящая знаменитость, — так удачно получилось, что он согласился зайти. Сейчас. — И она поспешила к сцене.
