полях, проделанная минувшей ночью отрядом саперов под командованием младшего лейтенанта Рама Рагхоба Рана из 37-й штурмовой роты Бенгальских инженеров. Накануне он практически в одиночку расчистил завал на дороге из 5 больших сосен, подступы к которому были заминированы. Как только танки смогли развернуться, боевики начали стрелять по ним из пулеметов и минометов.
Тем временем, левофланговая рота догров начала карабкаться на один из склонов хребта. Вскоре за ней последовала остальная часть батальона. Танки прикрывали их, ведя непрерывный огонь на протяжении почти 4-х с половиной часов Огонь танков корректировал капитан Центрально-Индийского конного полка, Арвинд Нилкхантх Джатар, добровольно вызвавшийся идти с передовой ротой.
В половине шестого вечера боевики предприняли отчаянную попытку контратаковать батальон догров и окружить его с запада, близ вершины хребта, как раз в тот момент, когда командир бригады и его штаб вслед за авангардом стали пониматься вверх по склону. Но подполковник Соравар предусмотрел и такую возможность, и приказал экипажам нескольких танков занять позицию напротив хребта и взять склоны под прицел. Когда индийские танки стали расстреливать склоны хребта, сметая все живое из своих 37-миллиметровых орудий и пулеметов, боевики не выдержали и отступили, оставив множество трупов на склонах Барвальского хребта. Первая фаза операции была завершена.
Подполковник Соравар Сингх отдает приказы танкистам своего полка, 13 апреля 1948 года
Утром 10 апреля эскадрон «А» Центрально-Индийского конного полка форсировал реку Тави у села Мериан. Первым в ледяные и стремительные воды реки погрузилась машина командира полка, подполковника Соравара. Удостоверившись, что река не так глубока, как казалось (ее глубина достигала 3–4 футов, или более метра), он приказал танковому эскадрону следовать за ним. В 10 часов утра того же дня эскадрон вышел с восточной стороны к селу Чингас, расположенному на полпути между Наушерой и Раджаури. При поддержке «Стюартов», в 11.30 село было атаковано ротой стрелков 1-го батальона Кумаонского полка под командованием майора Бишта. Им удалось достичь крохотной деревушки Катари, откуда Чингас простреливался полностью. С воздуха селение было атаковано несколькими истребителями Индийских ВВС «Темпест», которые одновременно выполняли роль разведчиков, докладывая, как обстоят дела на дороге между Чингасом и Раджаури. Вскоре все было кончено. Солдаты, первыми въехавшие на танках в Чингас, увидели перед собой ужасающую картину. Большинство домов пылали или уже были уничтожены огнем. Здесь, как и в Барамуле и Ури, перед отступлением боевики расстреляли большую часть уцелевших горожан и разграбили их дома.
С захватом Чингаса, завершилась вторая фаза наступления. Теперь дорога на Раджаури была открыта. Уже к половине шестого вечера 11 апреля, к Раджаури вышли передовые танки Центрально-Индийского конного полка. Они начали обстрел города и окрестных высот, на которых засели захватчики. Радисты 19-й индийской бригады перехватили сообщение, посланное в эфир засевшими в Раджаури боевиками: «Река Тави от Чингаса до Раджаури кишит «буйволами» [кодовое слово, обозначавшее танки. – Авт.]. Удерживать Раджаури дальше невозможно».
Утром 12 апреля обстрел Раджаури был продолжен, а с восточного берега реки переправился еще один батальон 19-й индийской бригады – 5-й батальон Джатского полка. В то время как рота 1-го батальона Кумаонского полка получила приказ остаться в Чингасе, джатский батальон при поддержке танков продолжил наступление. Он спустился от селения в Чингасскую долину, форсировал реку Тави и занял высоту, господствующую над городом Раджаури. Часть боевиков нашла убежище в старинном форте, расположенном на высоком холме на противоположном от Раджаури, восточном берегу реки Тави.
Поздно вечером 12 апреля колонна танков в сопровождении роты кумаонцев вступила в Раджаури. Они подоспели как раз вовремя, чтобы спасти от неминуемой гибели уцелевших жителей города. Боевики уже выстроили на площади около 1.200 – 1.500 человек, в основном женщин, чтобы расстрелять их. Зверства захватчиков, обнаруженные в Раджаури после освобождения, затмевали даже те преступления, которые были совершены в Барамуле.
Операции в Кашмирской долине: Лимбер Нулла
Зимой 1947/48 гг., воспользовавшись передышкой в боевых действиях, рейдеры всерьез и надолго окопались в Кашмирской долине. Вместо неорганизованных и не привыкших к позиционной войне патанов, на перевале Пир Панджал все чаще стали появляться отряды, выглядевшие как регулярные армейские части. Добровольные информаторы и разведчики докладывали в штаб 161-й индийской пехотной бригады, что боевики получают все новые подкрепления.
После недельного спада в действиях боевиков, вылазки возобновились с новой силой. Разведка сообщила, что в Долину прибыл новый полевой командир, который принял на себя командование всеми силами рейдеров в районе Махуры. Люди, видевшие его лично, говорили, что он носил знаки различия бригадного генерала армии «Азад Кашмир» и называл себя «бригадир Халиль». Все попытки выяснить его настоящее имя оканчивались ничем. Тем не менее, через несколько дней «Халиль» сам заявил о себе.
Однажды у моста близ Махуры появился человек, назвавшийся родственником сельского старшины села Лачхипуры. Когда его остановил патруль 4-го батальона Кумаонского полка, охранявшего мост, он сказал, что его послал «бригадир Халиль», и попросил провести его к бригадиру Сену, командиру 161-й индийской пехотной бригады, для которого у него есть послание. Командир батальона подполковник Кханна, допросив эмиссара, сразу же позвонил в Ури и попросил бригадного генерала Сена приехать в Махуру. При встрече посланник признался, что боевики держат всю его семью в заложниках, и освободят ее только после его возвращения. Он явно нервничал и просил не подвергать его пыткам, так как боевики взяли с него клятву, что он будет молчать. Удостоверившись, что никто не собирается его пытать или держать в плену, посланник, не выдержав нервного напряжения, расплакался, и лишь через несколько минут смог изложить суть своего поручения. Он передал листок бумаги без подписи, но заверил, что он был написан в его же присутствии высокопоставленным офицером, носившим такие же знаки различия, как у бригадира Сена. Халиль просил о прекращении огня на семь дней, начиная с полуночи текущего дня. В знак того, что его послание получено, он просил передать ему пачку из-под сигарет «Голд Флэйк» с личной подписью Сена, которая ему, якобы, хорошо знакома.
Посоветовавшись, Сен и Кханна решили, что будет слишком жирно для боевиков, если они согласятся на прекращение огня. Ведь несколько последних дней бригада была только тем и занята, что пыталась не допустить концентрации войск противника. А теперь их командир, ссылаясь на личное знакомство с командиром индийской бригады, просит «Пожалуйста, прекратите преследование и дайте нам закрепиться на выгодной позиции, откуда мы сможем перерезать ваши коммуникации». Единственным ответом могло быть только
