Вельд, а вернее, норка, поняла, что дрессировщик внимательно изучает ее шею, на которой отсутствовал защитный ошейник. Из разговора сделалось понятным, что шепелявый слуга Нечистого весьма неуверенно чувствует себя под командованием властного руководителя, и лишь это обстоятельство мешает ему прямо сейчас начать выяснять, почему незащищенный колдовским амулетом водяной разведчик вертится вблизи производящих совет командиров. Дрессировщик боялся навлечь на себя еще больший гнев командора, но тем не менее, в его голове роились смутные подозрения. И без того эливенер услышал достаточно, дальше рисковать не имело смысла.
Норка повернулась, и не дожидаясь, пока шепелявый подзовет ее к себе, двинулась между Волосатыми Ревунами и пьяными пиратами к корме судна. Здесь в нос хищника ударил густой запах, заставивший ее издать возмущенный визг и взъерошить загривок.
Вельд увидел деревянную клеть, внутри которой грызли кости несколько крупных боевых собак, именуемых Псами Скорби. Эти громадные твари, используемые Ревунами в качестве ездовых животных, считались весьма важной ударной силой воинства Нечистого. Псы преданно служили своим хозяевам, были зачастую умнее своих седоков, и в бою их отряды легко управлялись даже колдунами-подмастерьями.
Собак внутри было пять или шесть, крупных злобных самцов, и одна сука, которая вела себя вызывающе, стараясь отобрать у кавалеров лучшие куски.
Почувствовав приближение норки, одна из собак оставила кость, метнулась к загородке и издала несколько оглушительных звуков, являвшихся чем-то средним между лаем и воем. Норка тут же юркнула за мачту.
Дождавшись, когда собаки успокоятся и вернуться к кормлению, отец Вельд быстро обследовал копьеметательную машину. Конструкция ее была старику знакома, а потому он заставил животное быстро перегрызть тетиву из оленьих жил, как натянутую на гигантский лук, так и запасную, намотанную на вбитый в опорную конструкцию гвоздь. Не удовлетворившись этим, эливенер заставил зверя расщепить зубами закладку из пяти небольших копий, заряженную в машину. Теперь можно было с уверенностью знать, что данный механизм при штурме не сработает.
После этого эливенер постарался вывести из строя снасти, но это занятие оказалось грубо прервано. Проходивший мимо Ревун пнул норку в бок, отшвырнув ее к борту. Скорее всего, это был тот самый лемут, над которым речная хищница грубо пошутила. Действительно, одна из пирог стояла с флагманом к борту борт, и ее команда как раз карабкалась вверх по веревочным лестницам. Похоже, началась какая-то передислокация.
Отец Вельд на миг оставил норку в покое, вернувшись в свое тело, и обнаружил, что совершенно окоченел и рискует всерьез простудиться, сидя на мокрой земле ночного леса. Пользуясь тем, что норка буквально валилась с ног после бурной охоты и трудного боевого дня, эливенер постарался вложить в ее мозг остаточную команду: спрыгнуть с баркаса и плыть в сторону ближайшего берега, где найти себе подходящее логово и лечь спать.
Зверь показался ему не столь отвратительным, как остальные слуги Нечистого, и Вельду было бы тяжело осознавать, что жизнь великолепного речного пловца может оборвать копье или стрела ополченца.
Вернувшись окончательно в свое тело, старик поднялся, и принялся обхлопывать расслабленными ладонями затекшие ноги. Потом он перешел к корпусу и лицу. Приемы старинного самомассажа, включавшего самые элементарные приемы поколачивания и рубления, считался в ордене эливенеров сильнейшим средством для приведения оцепеневшего после транса тела в божий вид. В отличие от метсианских Аббатов, почитатели природы не злоупотребляли использованием в мистических целях наркотика лукинаги, заменяя ее адаптогенные свойства изощренной массажной и дыхательной техникой, унаследованной от мистиков древности.
Придя в себя после сеанса дальновидения, старик с сожалением отметил, что возраст и длительный плен превратили его из мастера владения ментальным искусством в подмастерье-недоучку.
Сейчас ему срочно требовался отдых и еда, а ведь он был в чужом сознании не так уж долго, и корабль Нечистого находился совсем рядом. Размышляя на эту тему, эливенер двинулся в лес, стараясь найти стоянку иир’ова и метса.
Вскоре он почувствовал, что Ирм знает о его приближении и радуется этому. Вокруг стоянки клубилась сильная аура недавней насильственной смерти, но старик подавил в себе инстинктивное желание бежать прочь — он был воспитан орденом не как отшельник, изучающий природу, а как путешественник среди людей, и умел мириться с их многочисленными отталкивающими привычками. Например, с поеданием теплокровных существ.
Как только голова эливенера показалась над краем ямы, глаза Кена широко распахнулись, а рука автоматически коснулась рукояти сабли. Разобрав, кто именно является гостем лесной стоянки, он сел и принялся тереть красные глаза.
— Я был на флагмане карателей, разумеется, не в своем теле, — сказал старик, усаживаясь возле костра и с наслаждением втягивая ноздрями дым от душистых веток, корчившихся в огне. — У них очень рассудительный командир, скорее всего, беглый из Д’Алви или Калины дворянин. Он полностью подготовил армаду к штурму крепости, но очень сильно недоумевает по поводу всех творящихся вокруг Мертвой Балки странностей.
— Как и мы все, — сказал северянин и зевнул во все горло. Иир’ова потянулся и лег на землю, выражая полнейшее безразличие к судьбе войн, осад и штурмов.
Он закрыл глаза и внутренним зрением перенесся в родные саванны.
Дети Ветра — существа в высшей степени коллективные, и Ирм ужасно страдал без родичей. Он знал, что без эливенера ему ни за что не пересечь многие сотни миль до своей родины, и только это обстоятельство удерживало мутанта от того, чтобы пуститься в дальний путь прямо сейчас.
Старик вздохнул и сказал сидящему напротив метсу, глядя прямо в глаза сквозь танцующие языки костра:
— У меня есть кое-какие соображения на тот счет, что же на самом деле творится вокруг крепости. Это долгая скорбная история, но мне, похоже, стоит ею с кем-нибудь поделиться. Ты разведчик Атвианского Союза, находящийся с неизвестной мне миссией на территории врага, и вправе рассчитывать на откровенность. Наш орден заключил с Аббатствами союз, как тебе известно, так что я рискну доверить тебе кое-какие секреты.
Много лет назад я в своих странствиях наткнулся на очень любопытный народ, живущий в полной изоляции от внешнего мира в центральных топях полуострова Флорида. Это были кочевники, именуемые Людьми Хвоща. Вряд ли Аббатства или верховные колдуны Нечистого вообще слышали о существовании этого дикарского племени, подвергшегося сильному облучению из Зоны Смерти, находящейся на южной оконечности Флориды. Мне показалось интересным и полезным изучить их поближе. Оказалось, что обитатели омутов в ходе очень жесткой борьбы за существование в кошмарных топях, по сравнению с которыми Великий Пайлуд — всего лишь лужайка для выгула детей, развили в себе удивительные ментальные способности. Конечно, они не умеют вытворять таких фокусов, как адепты Зла, и совершенно не владеют своим мозгом на уровне Братства Одиннадцатой Заповеди, но…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
