Когда домики экспедиций или охотничьи избушки в Заполярье остаются более года необитаемыми, их, как правило, находят взломанными и тщательно обследованными. Обычно это проделывают медведи, изголодавшиеся за долгую полярную зиму, потому что съедают в таких случаях не только все мало-мальски съедобное, но и то, что хоть чем-то его напоминает: гуталин для сапог, меховую одежду, резину, замазку для окон, не брезгуют они и солью. Что только уже не исчезало в таких медвежьих желудках! Однажды при подобном ограблении медведи утащили 17 мешков с сеном, разбросав его по всей округе, и старательно затыкали им отдушины во льду.
Что касается палаток, то их медведи хотя и рассматривают с большим вниманием и с близкого расстояния, тем не менее проникнуть в них почему-то боятся. Когда такое однажды все же произошло, разбуженные вторжением люди подожгли коробку спичек и сунули под нос любопытному мишке, отчего он кинулся удирать как бешеный. Во время первой зимовки Педерсена возле Скоресби-Зунда молодая самочка белого медведя проникла в сарай с провиантом. Ей так там понравилось, что она решила не уходить оттуда и разлеглась спать на мешке с мукой. В другой раз молодой белый медведь совершенно спокойно вошел в полуоткрытую дверь домика, в котором находился Педерсен с одним из своих спутников. Завидя людей, мечущихся по комнате в поисках оружия, медведь настолько испугался, что в первый момент застыл, словно каменный. Потом он сделал попытку подняться на дыбы, но низкий проем двери ему этого не позволил. Секунду он стоял и рассматривал людей, причем беспомощное выражение его глаз явственно выдавало его полную растерянность. Затем он попятился назад и с такой скоростью исчез из виду, что Педерсену, выбежавшему вслед за ним из домика, удалось увидеть лишь, как он сполз с края льдины и скрылся под водой.
Впрочем, можно очень легко отличить, с какими намерениями к вам приближается белый медведь. Если его гонит не любопытство, а голод, то он будет красться, используя любое прикрытие, чтобы спрятаться, будет подползать на брюхе по-пластунски. Если же его разбирает любопытство, он будет подходить совершенно открыто, правда делая вид, что пришел абсолютно случайно, не слишком-то демонстрируя своего интереса!.
Карл Гагенбек однажды по просьбе полярного исследователя Руаля Амундсена (1872–1928) заказал дрессировщику Ройбену Кастангу выдрессировать группу из 21 белого медведя, чтобы они тянули за собой сани. Ему удалось этого добиться за 9 недель, причем без особых трудностей. Однако поскольку дрессировщик не согласился принять участие в полярной экспедиции, а Амундсен опасался, что медведи не подчинятся кому-нибудь другому, то из этой затеи так ничего и не вышло. Медведей же использовали для циркового номера.
Белый медведь — вечный странник. Вокруг самого Северного полюса, на огромной прочной ледовой шапке, белых медведей нет. Вместе с дрейфующими льдами они кочуют по полярным морям, северной Сибири, Скандинавии, Гренландии, Канаде и Аляске. Каждый из них — ярко выраженный «индивидуалист» и сохраняет по отношению к своим сородичам «вооруженный нейтралитет». Никто никого не трогает, но при встрече предусмотрительно обходят друг друга стороной. Случаются, правда, драки из-за добычи или из-за самочки, но до смертельного кровопролития дело никогда не доходит.
За медведицей весной, в период размножения, следует, как правило, по три-четыре самца, но всегда на почтительном расстоянии один от другого.
Оплодотворенное яйцо в материнском организме, по-видимому, месяцами остается как бы «законсервированным», во всяком случае оно не развивается дальше до тех пор, пока медведица не заляжет в свою берлогу, впадая в спячку на всю долгую полярную ночь. Летом по крайней мере никому не приходилось застрелить самку медведя с оформленным эмбрионом в матке. И новорожденных медвежат в полярной области никогда не встретишь — их можно увидеть только в зоопарках. Это крошечные существа, размером не больше крысы и весом чуть больше одного фунта, притом поначалу совершенно слепые. В зоопарках же белые медведи в отличие от бурых размножаются чрезвычайно редко. Исключением является Нюрнбергский зоопарк, где, как сообщил мне его директор доктор А. Зайтц, с 1945 по
1960 год появилось на свет 37 белых медвежат, 19 из которых благополучно удалось вырастить.
Снежная берлога, которую самка белого медведя устраивает для себя в начале зимы, — невысока, лишь бы медведица стоя могла в ней поместиться. Поскольку стены такой берлоги ледяные и не продуваются ветром, то и температура внутри держится выше нуля, точно так же как это наблюдается в «иглу» — снежных хижинах эскимосов. Вход в такую берлогу вскоре засыпается снегом. Когда же весной медведица выбирается из своего теплого зимовья, за ней гуськом следует ее потомство. Спать медвежата укладываются, прячась меж теплых лап своей мамаши, и до достижения полуторагодовалого возраста, то есть до тех пор, пока они не перезимуют одну зиму, никогда не лезут в коду.
Любимая игра маленьких медвежат — это катание с горки. Мать тоже принимает участие в их играх. Они забираются на склон, ложатся на живот, вытянув задние ноги и с восторгом съезжают вниз. Медвежата готовы без конца и самозабвенно предаваться подобным развлечениям. Материнское молоко, они сосут почти до двухлетнего возраста и долго остаются при матери. Иногда можно встретить медведицу с сыновьями, которые ростом уже выше нее самой. Таким образом, проходит не менее трех лет, пока дело дойдет до следующего спаривания, да и молодые самочки становятся половозрелыми лишь в четырехлетием возрасте. Самцы растут вплоть до восьмилетнего возраста. Размер такого взрослого зверя от кончика носа до кончика хвоста составляет два с половиной метра. Самки достигают обычно двухметровой длины. Самец весит, как правило, от 400 до 450 килограммов. Одна итальянская экспедиция сообщила, что застрелила медведя размером в 2 метра 88 сантиметров и весом в 800 килограммов. Но подобных цифр больше никогда ни от кого не приходилось слышать.
Когда наступает полярное лето, белые медведи становятся азартными сборщиками ягод. Одинаково охотно они собирают и чернику и шикшу. По их сипим ртам, а также по содержимому желудков застреленных особей можно легко убедиться в том, что они способны неделями питаться одними только ягодами. Едят они охотно и сочную траву, и другие растения; случалось уже видеть белых медведей, ныряющих на мелководье за морскими водорослями. Попавшие же в желудок листья деревьев остаются непереваренными. Белые медведи, точно так же как бурые, — страстные рыболовы. Они заходят в устья больших северных рек, когда лососевые необозримыми стаями направляются из моря вверх по течению для икрометания. Они убивают их ударом передней лапы, однако отнюдь не столь ловко, как это проделывают их родичи — бурые медведи.
