Я не могу удержаться от того, как сжимается мое сердце при виде Софи с моими племянницами. В моей голове промелькнул непрошеный образ того, как она общается с ребенком, похожим на меня. Это полное умопомрачение из ниоткуда. Поскольку я не знаю, что это, блядь, такое, делаю вид, что этой мысли не было.
Это проще, чем признать, что я привязался к Софи.
Я показываю брату две машины, которые выбрал для нас, чтобы мы уехали, оставив позади Софи и девочек, желая оставить между нами некоторое расстояние.
Лукас проводит рукой по блестящей краске, улыбается сопровождающему, который передает ему огнеупорную экипировку и шлем.
— Я удивлен, что ты пригласил меня сюда. Ты был так занят последние два года; я не думал, что у тебя будет время.
— Я подумал, что пора бы уже побыть с братом. Прошло много времени. — Я внимательно смотрю на брата, впервые за долгое время встречаясь с ним лицом к лицу.
Лукас выглядит здоровым, его глаза больше не запавшие, а кожа нехарактерно бледная. Его улыбка достигает его глаз. В них появился блеск, которого я давно не видел, в них больше нет призраков его прошлого.
Я завидую ему. Впервые я — тот, кого сдерживают, пока он движется вперед по жизни. Это больная космическая шутка.
— Я скучаю по тебе. Ты можешь звонить мне время от времени, понимаешь? Я ведь не так много делаю, кроме работы и заботы о девочках.
Чувство вины царапает мою беззаботность.
— Я должен. Я был идиотом, и мне жаль.
— Не нужно извинений. Просто будь лучше. Ты пропускал день рождения Каи последние два года, и всем очевидно, почему ты это делаешь. Я не злюсь на тебя, я просто беспокоюсь.
— Я в порядке. Ты и наши родители всегда беспокоитесь, но я люблю свою жизнь.
— Это хорошо. Я очень надеюсь, что ты любишь, учитывая все те жертвы, которые ты приносишь. Я не знаю, как ты справляешься со всеми этими путешествиями и высокомерными людьми. Ты не сможешь заплатить мне столько, чтобы я променял свою семью и свой дом, потому что жизнь в дороге похожа на мой личный ад.
Я ненавижу то, как его слова задевают мои сомнения. Поскольку в этом сезоне я провел достаточно самоанализа, чтобы хватило на всю жизнь, я отмахнулся от его комментариев.
— Почему бы тебе не перестать болтать и не запрыгнуть в кабину? Я покажу тебе, как здорово жить за рулем.
— Поехали, красавчик. Ты всегда вел большую игру.
— По крайней мере, я подкрепляю это трофеями. — Я одариваю его глупой ухмылкой.
Мы оба запрыгиваем в наши машины. Я показываю Лукасу, каково это — жить своей жизнью, как кайф, за которым я гоняюсь, не сравнится ни с чем другим.
Во время езды по трассе я не перестаю сомневаться в правильности своего жизненного выбора. Ядро чего-то растущего в моей груди трудно игнорировать. Комментарии Лукаса о моей жизни на дороге усугубляют мою растущую тревогу по поводу моего контракта в следующем году.
Трудно бороться с желанием вернуться в яму, обнять Софи и сохранить ее для себя. Я хочу отгородить нас от всего мира и его испорченных людей, которые пытаются разлучить нас.
Как, черт возьми, мне притвориться, что я не хочу оставить ее у себя после окончания сезона и не позволить ей вернуться в Милан?
И, черт возьми, если эта мысль не пугает меня больше, чем что-либо еще.
Глава 26
Софи
Я никогда не проводила время с маленькими детьми. То, что я была единственным ребенком, ограничивало мое знакомство с их бесконечными идеями и нефильтрованным языком. Нянчась с племянницами Лиама, я узнала, что чертовски люблю детей, и это было совершенно неожиданно.
Нет, у меня нет детской лихорадки. Но я обожаю разговаривать с ними во время раскрашивания на цементном полу гаража Маккой. Мы проводим вместе целый час, пока Лиам и Лукас гоняют по треку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они рисуют мне картинки своего дома. Элиза нарисовала для меня пристройку на заднем дворе площадью десять тысяч квадратных футов (бассейн и кабриолет), а Кая нарисовала картинку с изображением меня и ее папы с сердечком (прости, маленькая леди, я запала на твоего дядю). Они делятся историями о своей маме (я пролила пару слезинок за них) и о том, как их папа делает лучшие макароны с сыром (кто бы мог подумать, что Kraft (прим. пер марка макарон) может считаться деликатесом). За час эти две белокурые малышки завладели моим сердцем и вниманием. Время летит незаметно, и я люблю каждую его секунду.
Я рисую портрет каждой из них, чтобы забрать домой. Раскраска открыла их мне, позволив им рассказать мне истории, как хорошие, так и плохие. Мне приходит в голову идея побольше узнать об искусстве и детях, как только я вернусь в свой номер в отеле.
Кайя и Элизе выглядят грустными, когда их отец появляется с Тятей Ниамом.
— Я должен чувствовать себя оскорбленным их хмурым видом. Оказывается, ты все-таки хорошо ладишь с детьми. — Лукас качает головой в недоумении.
— Я знаю, что моя пивная рубашка выставляет меня не в лучшем свете, но Лиам не дал мне времени переодеться. Честно говоря, они мне так понравились, что я бы предложила тебе денег, чтобы оставить их у себя на неделю, но я на мели. — Я уже проверила свой банковский счет. Несколько походов по магазинам с Майей и бронирование поездки на Бора-Бора высосали последние деньги, которые я заработала за ночь стрип-покера.
— Ты будешь работать за пиво, потому что это можно устроить? — Лукас улыбается мне.
Лиам шлепает его по затылку.
— Хватит флиртовать с моей девушкой.
Два слова заставляют мое сердце сжиматься. Моей девушкой.
Лукас смотрит на меня виновато, румянец пробирается по его шее.
— Ну… ты можешь присоединиться к нам, если Лиам еще что-то запланировал. — Он приглашает, прежде чем Лиам что-то скажет.
Лиам бросает мне зубастую ухмылку, которая достигает его глаз.
— Какая хорошая идея. Думаю, Софи понравится то, что я запланировал дальше.
Лиам выводит нас из гаража, рассказывая о своем дне гонок детям. Он поменял машины Формулы-1 на картинги, которые выглядят так, будто они пришли прямо из игры Mario Kart, включая костюмы. Мое сердце не может успокоиться, когда его племянницы обнимают каждую из его ног.
Лиам хватает костюм Боузера, а Лукас выбирает костюм Марио без усов. Я выбираю зеленый костюм Йоши, потому что обе девочки положили глаз на костюмы принцесс Пич и Дейзи, но они все равно не подходят мне по фигуре.
— Малышки Зандер. Каковы правила? — Лиам вживается в образ, выглядит нелепо и одновременно удивительно.
Он мне очень нравится. Очень, очень нравится.
— Веселиться! — Кая хлопает в ладоши. Лиам поднимает палец, ожидая ответов двух других.
— Не бить друг друга. — Еще один палец в воздухе, когда Элиза отвечает.
— И Тятя Ниам не победит. — Кая поднимает свой пухлый кулак.
Кая официально стала моей любимицей, повторив правило, которое я шепнула ей на ухо несколько минут назад. Какая быстрая ученица. Лиам смотрит на меня, а я сдерживаю смех. Он поднимает палец, удобно показывая мне средний. Я выгибаюсь от ускользающего хихиканья.
Он выпускает свой собственный грубый смех.
— Последнее.
— Берегись бананов и запахов. (прим. пер в оригинале Элиза говорит smells, что должно звучать как shells (панцири) — Элиза еще не может четко произносить звук «р»
Лиам подготовил трассу, а команда из Маккой забрасывала взрослые картинги фальшивыми снарядами и бананами, как в настоящей игре. Как он нашел время, чтобы все это спланировать, ума не приложу. Словами не описать, как я горжусь тем, что он старался вместе с ними.
Каждый из нас запрыгивает в свой карт и дает Элизе фору. У Лукаса есть специальная детская переноска для Каи, поскольку она еще слишком мала для самостоятельных гонок. Лиам и Лукас объявляют матч-реванш после того, как Лиам выиграл заезд на болидах Формулы-1, предлагая тому, кто победит, купить кружку пива.
