– С какой стати ему возвращаться после всего, что я наговорила?
– У тебя были на то причины. – За исключением миссис Экленд и Уидди, Дора единственная знала правду о Джейсе и его обмане. – Может, и к лучшему, что ты от него избавилась. Ты будешь добиваться расторжения брака?
– Господи, конечно, нет! Особенно теперь, когда я ношу его ребенка. Меня и так жалеют как женщину, которую бросил муж. «Бедная миссис Перкинс!» Можешь представить, что будут говорить обо мне и ребенке, если узнают правду о моем браке. Миссис О'Нейл тут же запретит мне заниматься со своими детьми. Дора ободряюще улыбнулась:
– Ерунда. Я слышала столько хорошего о твоих уроках. А на прошлой неделе в городе появилось еще несколько семей с целым выводком детей. – Она усмехнулась. – Если Дарк-Крик будет расти теми же темпами, в один прекрасный день нам придется открыть школу.
– У меня достаточно работы в магазине. Дора смотрела на нее с сочувствием.
– Ты справляешься? Келли вздохнула.
– Не так хорошо, как хотелось бы.
Сначала это давалось ей с большим трудом. Она мучительно преодолевала стеснительность, стараясь вести дела так, как хотел бы отец.
Зима оказалась еще более суровой, чем она себе представляла. Иногда за ночь снега выпадало столько, что им с Уидди с трудом удавалось добраться до конюшен, где стояли лошадь и повозка. Не говоря уже о дороге в город, и это несмотря на то что колеса на повозке заменили полозьями, как на санях.
Келли провела немало времени, знакомясь с делами, осматривая полки и склад, изучая бухгалтерские книги. Часто засиживалась за письменным столом Большого Джима далеко за полночь. Писала письма поставщикам, оформляла счета. Раньше она и представить себе не могла, сколько всего нужно знать для того, чтобы управлять магазином.
Она снова вздохнула.
– Мы все еще уступаем мистеру Хауптману. У меня нет обаяния Джейса. А в последний раз поставщик консервных банок прислал неполный заказ. Наверное, решил, что женщину легче провести.
– А что, Билли Ди тебе не помощник?
– Да нет, он может вести дела. Когда трезв. Но полагаться на него нельзя. Одному только Джейсу удавалось держать его в руках.
– А как насчет Уидди?
Келли покачала головой. При мысли о брате ее каждый раз охватывало отчаяние.
– Просто не знаю, что с ним делать. Не хочет в Гарвард возвращаться. Я думала, он будет рад поработать в магазине, но Уидди просто-напросто вернулся к прежней беспутной жизни. Иногда мне приходится посылать Билли Ди на его поиски по барам и публичным домам. Ни разу нам с Уидди не удалось поговорить без того, чтобы не поссориться. Я думаю, он винит меня в том, что Джейс уехал.
– И ты тоже винишь себя.
– Да, наверное. – Келли тряхнула головой, прогоняя печаль. – Не буду тебя больше задерживать. И не забудь свои полотенца.
– Сегодня придется готовить всю оставшуюся часть дня. По субботам постояльцы всегда ждут плотного ужина.
– Чтобы хватило сил развлекаться с девицами из салунов до самого рассвета? – с горечью произнесла Келли, невольно подумав о Джейсе.
Неужели он тоже этим занимается?..
– Выше голову, голубушка!
Дора поцеловала подругу в обе щеки, плотнее закуталась в шаль и вышла на заснеженную улицу.
Весь следующий час Келли обслуживала покупателей, решившихся в эту метель отправиться за покупками. Какому-то работнику с ранчо понадобился карабин «стар». Келли это название оказалось незнакомо, и она совсем растерялась. В конце концов, признав свое поражение, указала на полку с ружьями и предложила покупателю самому выбрать. С девушкой из публичного дома, которой понадобилось кружево, получилось лучше, хотя Келли до сих пор не могла привыкнуть к тому, что эти опустившиеся создания без зазрения совести расхаживают по городу, как будто достойны уважения не меньше других.
В магазин вошла миссис Льюэллин, жена управляющего шахтой. Примерно полчаса они обсуждали преимущества различных корсетов. К собственному удивлению, Келли даже удалось уговорить женщину купить еще один корсет – из голубого атласа. Подумать только, когда-то она боялась зайти в магазин! Хотя, возможно, унаследовала от отца гораздо больше, чем сама осознавала. А может быть, это Джейс научил ее храбрости и умению черпать силы в себе самой.
Дверь распахнулась. Вошли Бет и Сисси в сопровождении миссис Экленд, стряхивавшей снег с шерстяной накидки.
– Клянусь всеми святыми, таких огромных хлопьев в апреле я не видела с тех пор, как похоронила своего второго мужа.
Келли постаралась скрыть улыбку. Эта женщина никогда не перестанет ее удивлять. Миссис Экленд пережила четырех мужей, однако говорила о покойных так жизнерадостно, как будто они просто куда – то ушли. Через две недели после похорон Большого Джима она заявилась в дом с большим чемоданом и сообщила, что намерена переселиться к ним. Последний из ее мужчин, пораженный золотой лихорадкой, однажды вечером просто-напросто не явился домой.
Для Келли эта женщина была просто Божьим даром. Одна она ни за что не смогла бы управлять магазином и присматривать за младшими сестрами. Не говоря уже о том, что после исчезновения Джейса одной лишь миссис Экленд удавалось справляться с Бет.
Келли опустилась на колени перед Бет. Стерла мокрый снег с ее щек.
Залечить собственное разбитое сердце, казалось, будет не так трудно, как сердечко Бет. Котелок Джейса она спрятала в самом дальнем углу своего шкафа; выбегала из комнаты, как только Келли или миссис Экленд произносили его имя; в магазин теперь заходила очень редко, а речь ее, раньше изобиловавшая жаргонными словечками, теперь сводилась к нескольким односложным междометиям, произносившимся, как правило, мрачным тоном.
Бет указала на кувшины, стоявшие на прилавке:
– Можно нам с Сисси по конфетке?
Келли встала, бросив на миссис Экленд расстроенный взгляд.
– Конечно. А знаешь, котенок, давай сегодня вечером посидим за пианино. Будем петь. – Она протянула сестренке согнутый палец. – Обещаю.
Бет, угрюмо глядя на нее, откусила конфету.
– Глупая детская игра.
Сердце у Келли упало. Как же она могла забыть! Джейс играл с Бет в эту игру. И обещал, что останется с ними навсегда.
– Ну, хорошо, поезжайте домой. – Подавленная Келли долго стояла на пороге, глядя, как снег заметает их следы.
– Зайдите внутрь, дорогая леди, иначе простудитесь, – услышала она внезапно дружелюбный и в то же время властный голос.
Мысли Келли настолько были заняты семейными проблемами, что она даже не заметила Ральфа Дрисколла. Из всех людей, ставших ее друзьями за последние месяцы, лишь один Дрисколл обладал способностью приводить ее в смущение. В его присутствии она ощущала неловкость и незащищенность. Возможно, из-за его чересчур привлекательной внешности, возможно, из-за отечески покровительственного тона.
