на хрен лепить дома один на другой? Да, чуть растягиваются коммуникации, но это меньшее из зол, мы же смотрим в будущее, как заявили на последнем съезде партии. Начиная с прошлого года строительство во всех городах нашей огромной Родины ведется по-новому, с прицелом на будущее, когда людей будет становится все больше, программы по увеличению рождаемости только начинают работать, но как я слышал от Шелепина, уже приносят результат. Это радует, это значит, что я не ошибся, все мы делаем правильно, главное, так нужно продолжать по всем направлениям. Если нам не будут подсирать из-за границы, то мы всерьез изменим страну, где все будет для людей.
Дерево, в дупле которого мы с моей будущей мамой условились оставлять записки, стояло, как и прежде, на своем месте. Здесь у нас в ближайшее время строек не предполагалось, район уже застроен, причем вот как раз здесь дома стоят не тесно, а вполне себе на приличном расстоянии друг от друга. Мы в детстве тут в футбол играли, каждый день в разных дворах, и ведь всегда хватало места. Посмотрев по сторонам, проверил дупло. Да, мама еще тогда, в первые наши встречи решила больше не писать, но мне хотелось верить, что она передумала. И я не ошибся. Бумажка была, пожелтевшая немного, скорее всего, давно лежит.
«Дорогой Ангел, здравствуй.
Решила написать тебе письмо, вдруг тебе интересно, как мы живем. Спасибо тебе за подарок, хоть мама сначала и ругалась, но все же разрешила мне их носить. Все в школе были удивлены и завидовали мне, а я такая нарядная в этих сапожках!
У нас все хорошо, папа перестал пить вино, совсем, а мама больше не ругается, мы так весело стали жить! У меня брат женился, скоро у него родится ребеночек и я стану тетей… Так интересно, я еще ребенок, а уже тетя! Еще у нас появилась дача, папа построил маленький домик, но нам всем хватает в нем места, мне там очень нравится. Мама посадила много цветов, есть яблони и клубника, я первый раз ела столько ягод!
Мой дорогой Ангел, надеюсь, что у тебя все хорошо, так же, как у нас. Если ты прочитаешь это, знай, я все помню и сделаю так, как ты сказал. Учусь только на пятерки, брат очень хвалит, он тоже школу закончил на четыре и пять. Заканчиваю письмо, надеюсь, я еще увижу тебя.
Целую, твоя Ларочка».
Я читал и вновь, как и прежде, не мог сдержать слез. Черт, как я хочу, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь, в не те тридцать шесть, десяток из которых мучилась болезнями. Господи, что такое тридцать шесть? Разве это возраст? Достав из кармана ручку, всегда ношу с собой, я чиркнул несколько слов на листочке, вырванном из блокнота.
«Мы обязательно встретимся, моя дорогая, живи, радуйся жизни и радуй всех вокруг, у тебя это хорошо получается. Когда придет время, ты обязательно меня увидишь, обещаю тебе. Если захочешь, обязательно пиши еще, я навещаю наше дерево и читаю все твои послания.
Твой Ангел-хранитель».
Нет, не высокопарно, это моя будущая мама, и для нее, для того, чтобы в этой жизни не повторилось то, что она пережила в прошлой, я горы сверну!
Закончив с запиской для мамы, решил прокатиться до нашего Речного училища, в котором и сам когда-то буду учиться, или уже учился? Это как посмотреть. В этом году туда поступил мой будущий отец, надо взглянуть на него, интересно же. Сейчас он мальчишка совсем, еще шестнадцати нет.
«Копейка» с парнями сопровождения появилась, как только я оказался на дороге, к дереву с дуплом я на машине не подъезжал, кустами прошел, а теперь они снова меня «нашли».
Естественно, батю я не увидел, была уже вторая половина дня, курсанты заняты самоподготовкой или отдыхают, в любом случае происходит это на закрытой территории, хода мне туда нет. Обошел пару раз огороженную территорию училища, да и уехал. Он еще четыре года будет учиться, увижу, наверное. С мамой они познакомятся года через два с половиной, может три, понаблюдаю, если выйдет.
Следующая поездка была вновь на противоположный конец города, надо уж и на тещу взглянуть, да и тесть будущий тоже живет неподалеку. Эти уже совсем скоро встретятся, до рождения их дочери, моей любимой жены, осталось всего пяток лет. Обалдеть, такие чувства внутри кипят, аж прыгать хочется. Никогда не хотелось увидеть родных молодыми? Зря, удивительное ощущение.
Не повезло и в этот раз. Не увидел никого из тех, кого хотел, немного расстроился, но, вернувшись к Семичастному, быстро успокоился.
– Ну, возвращаемся? Всех объехал?
– Да какое там, – отмахнулся я. – Так… – многозначительно махнул рукой я.
– Я тут подумал, может, купить что-то нужно, мы вас не объедим? – Семичастный внезапно озаботился провизией.
– Пожалуй, что-то купить надо, хотя бы для приличия, все же в город ездили, да хотя бы соседям гостинцев, бабульки деревенские страсть как конфеты любят, – смеясь ответил я.
– Тогда куда тут ехать? Это ж не Москва, я тут ничего не знаю.
– Найдем, – уверенно заявил я.
– Вези тогда, – так же весело бросил председатель.
Затарились мы знатно, чуть не целый багажник набили, да еще по пути встретились с еще одним хорошим человеком. Павел Федорович был рад увидеться, хоть и выглядел очень усталым. Лицо посерело, в волосах добавилось серебра, хотя он еще совсем молодой. Заехали мы к нему прямо на завод. На проходной меня хоть и помнили прекрасно, но пропускать отказались. Секретный объект, что вы хотели! Но я и не рвался внутрь, зачем, один звонок с вахты прямо в кабинет Дерунову – и вот мы уже сидим в этом самом кабинете. Причем директор завода еще и извинялся перед председателем КГБ за задержку.
– Сколько тебя не было, Саша? Простите, Владимир Ефимович, вопросов накопилось уйма…
– Ничего, нужно было нам запрос сделать, мы бы вам этого «специалиста» мигом прислали. – Вот гад, смешно ему.
– Как ваша Гора, Павел Федорович?
– Моя? Да она твоя больше чем кого-либо! – возмутился директор завода. – Строится, Саша, строится, да еще как! Ты не проезжал?
– Нет, извините, по центру ехали, с той стороны не были.
– Жаль, но заедешь, надеюсь, посмотришь?
– Если честно, хочется увидеть конечный результат. Стройка есть стройка, она может нравиться и вдохновлять, когда ты не видишь всей картины, а у меня-то она в голове. А что такое напротив завода, в Северном? Какая-то движуха, гляжу. – Там у нас старый микрорайон, застроенный чуть ли не бараками, их когда-то возводили в спешке для рабочих этого же завода.
– А разве не ты уважаемому директору авиационного завода все уши прожужжал, что надо перестраивать и этот район? – внезапно влез Семичастный. – Мы с твоими стройками скоро по миру пойдем! Товарищ Дерунов целый год требовал разрешения пустить прибыль
