Амелия смотрела на них и понимала больше, чем могла бы выразить словами. Даже во сне положение их тел говорило одновременно о любви и о сдержанности.
Потом Амелия увидела, что глаза сестры открыты. Уин не пошевелилась, не произнесла ни звука. Выражение ее лица было таким серьезным, будто она старалась запомнить каждую секунду с ним.
Сострадание и печаль захлестнули Амелию. Она оторвала взгляд от глаз сестры и тихо вышла из комнаты.
Она чуть было не сбила с ног Поппи, которая тоже шла в комнату Меррипена.
– Как он? – спросила она. Амелии было трудно говорить.
– Плохо. Он спит. Пойдем на кухню и поставим чайник.
– Амелия, мне всю ночь снился Лео. Я проснулась от кошмара.
– Я тоже.
– Ты думаешь… он что-то с собой сделал?
– Надеюсь, что нет. Но такое возможно, Поппи, и мы должны быть готовы к худшему, но верить в лучшее, – добавила Амелия.
– Да, – прошептала Поппи. – Я тоже так думаю. – Она вздохнула. – Бедная Беатрикс.
– Почему ты это говоришь?
– Она еще ребенок, а уже многих потеряла… Папу, маму, а сейчас, может быть, Меррипена и Лео.
– Мы еще не потеряли Меррипена и Лео.
– Это будет чудом, если нам удастся спасти кого-нибудь из них, Амелия.
– Ты всегда такая веселая по утрам. – Амелия сжала руку Поппи. Стараясь не обращать внимания на чувство безнадежности, холодящее ей грудь, она твердо сказала: – Еще рано сдаваться, Поппи. Не будем терять надежды.
Когда сестры спустились в холл, Поппи сказала с легким раздражением:
– Амелия, у тебя никогда не возникает желания броситься на пол и зареветь?
Амелия вздохнула. Сейчас у нее было как раз такое желание. Но она не могла позволить себе такую роскошь, как слезы.
– Нет. Слезами горю не поможешь.
– И тебе не хочется прислониться к сильному плечу?
– Ничье плечо мне не нужно. У меня своих два – и совсем не плохих.
– Но это же глупо. Ты же не можешь прислониться к своему плечу.
– Поппи, если ты решила начать день с пререканий… – Амелия осеклась, потому что услышала за стенами дома шум, похожий на стук колес по гравию дорожки. – Господи, кто это мог быть в такую рань?
– Может, доктор? – предположила Поппи.
– Нет, я еще за ним не посылала.
– Может, вернулся лорд Уэстклифф?
– У него вряд ли была причина приехать, особенно в столь ранний час…
В дверь постучали.
Сестры испуганно переглянулись.
– Мы не можем открыть дверь, мы в ночных рубашках.
В холл вошла служанка. Поставив ведро с углем и вытерев руки о передник, она поспешила к массивной двери. С трудом ее открыв, она сделала книксен.
– Пошли отсюда. – Амелия потянула за собой Поппи. Но оглянувшись через плечо, она увидела высокую темную мужскую фигуру, и ее сердце чуть было не остановилось. Она уже занесла одну ногу на нижнюю ступеньку лестницы, но обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета янтаря.
Кэм.
Он выглядел взъерошенным и неряшливым и был похож на беглого преступника. Он улыбнулся и сказал:
– Похоже, что я не могу без тебя.
Амелия бросилась к нему, спотыкаясь и ни о чем уже не думая.
Кэм поднял ее на руки. От него пахло сырой землей, прелыми листьями, дождем. Холод от его пальто проник через тонкую ткань ее халата, и она задрожала. Кэм распахнул пальто и, что-то бормоча, прижал ее к своему теплому телу. Краем глаза она видела слуг в холле и свою сестру. Она устраивает сцену. Надо оторваться от Кэма и успокоиться. Но она не могла. Еще не могла.
– Ты, должно быть, ехал всю ночь.
– Мне надо было вернуться пораньше. Я кое-что здесь недоделал. И у меня было такое чувство, что я тебе нужен. Расскажи, что случилось, дорогая.
Амелия хотела что-то сказать, но голос ее не слушался. Она потеряла самообладание. Ее душили слезы, и их уже ничто не могло остановить.
Кэм решительно прижал ее к себе. Этот поток слез, казалось, совсем его не обеспокоил. Он прижал ее руку к своему сердцу, и она ощутила его сильное и ровное биение. В мире, который рушился вокруг нее, Кэм Роан оставался спокоен и тверд, как скала.
– Все будет хорошо, – пробормотал он. – Я здесь.
Амелия наконец поняла, что потеряла над собой контроль, и предприняла жалкую попытку освободиться от объятий, но он только еще крепче прижал ее к себе. Заметив Поппи, он улыбнулся ей и сказал:
– Не беспокойся, сестричка.
– Амелия никогда не плачет, – сказала Поппи.
– С ней все будет хорошо. – Он гладил Амелию по спине. – Просто ей нужно…
– Плечо, к которому можно было бы прислониться, – закончила за него Поппи.
– Совершенно верно.
Он сел на ступеньку лестницы и жестом пригласил Поппи сесть рядом.
Достав из кармана носовой платок, он начал вытирать лицо Амелии. Она что-то лепетала сквозь всхлипывания, но ничего нельзя было понять. Кэм тихо приказал ей замолчать и начал ее баюкать, словно малого ребенка. Она уткнулась лицом ему в плечо и стала понемногу успокаиваться.
Между тем Кэм задал несколько вопросов Поппи, и она рассказала ему о состоянии Меррипена, об исчезновении Лео и даже о пропавшем столовом серебре.
Амелия окончательно пришла в себя и оторвала лицо от плеча Кэма.
– Тебе лучше?
Амелия кивнула и послушно высморкалась в его платок.
– Прости меня. Мне не следовало превращаться в садовую лейку. Но теперь все.
– Тебе не надо просить прощения. И ты можешь плакать, сколько захочется.
Что бы она ни сделала, сколько бы ни плакала, он все примет. И будет ее утешать. От этой мысли у Амелии снова выступили слезы. Она уткнулась ему в ворот рубашки и опять дала волю слезам.
– Как ты думаешь, Лео умер? – прошептала она. Кэм не стал давать пустых обещаний, не вселял в нее напрасно надежду, а только гладил ее по мокрой щеке.
– Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.
– Кэм… можешь сделать кое-что для меня?
– Все, что хочешь.
– Ты можешь найти ту траву, которую Меррипен давал Уин и Лео, когда они болели скарлатиной?
– Ты имеешь в виду белладонну? Меррипену это не поможет.
– Но у него лихорадка.
– Причина его лихорадки – гнойная рана. Надо лечить причину высокой температуры. – Кэм Роан задумался, видимо, что-то вспоминая. – Пойдем и посмотрим на него.
– Вы думаете, что сможете помочь ему? – вскочила Поппи.
– Возможно, а может быть, мои усилия могут быстро его прикончить – против чего он в данный момент, наверное, не возражает.
Кэм осторожно поставил Амелию на пол, и они втроем пошли наверх.
Возле комнаты Меррипена Амелия остановилась, подумав, что Уин, возможно, все еще лежит рядом с ним.
– Подождите. Дайте мне войти первой.
Кэм остался ждать у двери.
