– Что это?
Широко улыбаясь, Гуго подошел к скамье у камина и взял в руки шкуру, которую накинул на ее спинку прошлым вечером.
– Я подумал, вдруг вам хочется стать пастушкой или, возможно, торговкой шкурами, шерстью либо пергаментом? Они ваши, делайте с ними, что вашей душе угодно, а это доказательство их качества.
С широко распахнутыми от удивления глазами Махелт взяла у мужа шкуру. Она была белой и курчавой, с легким блеском завитков.
– Вы купили мне отару овец? – Она ощутила восхитительную мягкость под пальцами и бархатистую и эластичную изнанку.
Такого сюрприза Махелт не могла и представить, ее сердце сразу наполнилось теплом и любовью, а на глаза навернулись слезы. Эти овцы ее, и она может делать с ними, что пожелает, – источник дохода, которым сможет распоряжаться на свое усмотрение.
– Я подумал о вас, когда увидел, как они пасутся в поле, – сказал Гуго. – Мы наткнулись на них на границе с Шотландией, недалеко от Леминстера.
Махелт улыбнулась сквозь слезы. Подняв шкуру, она потерлась о нее щекой.
– По-вашему, я похожа на овцу?
– Не совсем, – засмеялся, покачав головой, Гуго. – На скаку я посмотрел на небо и увидел облака, изменчивый вид которых напомнил мне вас. А затем отара овец напомнила мне эти облака, и это показалось таким естественным и правильным – подарить жене мягкость мытого руна и собственный источник дохода.
Махелт посмотрела на мерки. Пять мерок, на каждой по десять зарубок.
– Пятьдесят, – предположила она.
– Умножьте на десять, – самодовольно поправил Гуго.
– Пятьсот? – Она уставилась на него.
– Я подумал, это неплохое количество для начала. И велел доставить их в Сеттрингтон до зимних бурь. Когда овцы прибудут, мы съездим и посмотрим на них.
Махелт таяла в объятиях Гуго. Теперь от него пахло мылом и травами. Чистый. Новый. Его руки коснулись ее распущенных волос, а затем тела под платьем и обхватили груди. Махелт задрожала от вожделения и предвкушения. Гуго взмахом руки отпустил служанок и увлек Махелт на заправленную свежим бельем постель, где они на овечьей шкуре под утренним светом сплелись в нежный, слегка влажный клубок.
* * *
– Я скучал по вас, – сказал Гуго. Опершись на локоть, он погладил Махелт по волосам. – Каждую ночь, лежа на своем тюфяке, я смотрел на звезды и думал о вас.
– Я тоже смотрела на них, – призналась Махелт. – Служанки утверждают, что ночной воздух, проникающий сквозь открытые ставни, вреден для здоровья, но мне было все равно. Я знала, что вы где-то так же смотрите на небо, на те же звезды.
Гуго наклонился, чтобы поцеловать жену.
– Я смотрел на них. Каждую ночь.
Махелт ответила на поцелуй, затем отстранилась и положила ладонь на его щеку.
– Вы ничего не рассказали об Ирландии. Вы опять от меня что-то скрываете? – Она искала утешения в чертах мужа, но не находила.
Гуго повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь, затем со вздохом лег на спину и закинул руки за голову.
– Король одержал сокрушительную победу. Он прижал де Ласи к ногтю и заручился верностью большинства ирландских королей, одарив их багряными одеяниями, драгоценностями и лошадьми. – Подбородок Гуго окаменел от злости, когда он рассказал ей об утрате Брюнета. – Король возместил мне стоимость из дублинской казны, но не учел ни затрат на обучение, ни ценности Брюнета как производителя. Мне не следовало доверять Длинному Мечу. Яблоко от яблони недалеко падает.
– Иоанн все забирает, – со злобой произнесла Махелт. – И ничего не дает просто так. Что с моей семьей?
Лицо Гуго слегка расслабилось.
– Ваша матушка здорова, как и ваши братья и сестры. Я виделся с ними в Килкенни. У вашей новой малютки-сестры рыжие волосы, как у Ричарда, а Ансель – крепкий карапуз. Ваша матушка посылает вам поклон и свою любовь. Я привез подарки от нее – стенную драпировку и брошь, которая, как она считает, должна вам понравиться. Она была весьма любезна со мной и рада новостям о вас и нашем сыне.
Махелт жадно впитала слова мужа, но это было лишь начало трапезы, и она не насытилась.
– А мой отец?
Гуго сел и положил руки на поднятые колени. Он смотрел в окно, и Махелт изучала игру света на его плече и бицепсе.
– Ваш отец тоже здоров. – Гуго удивленно покачал головой. – Он превосходит мужчин намного моложе, в том числе меня. Я чуть не падал от усталости, когда он отдавал приказания и не упускал из виду даже мелочи, в то время как все остальные давно спали. Уильям Маршал поклялся в верности королю и полностью подтвердил свою клятву в кампании против де Ласи. – Гуго опустил взгляд и поддел узелок на вышивке покрывала. – Иоанн взял в плен жену де Браоза и старшего сына. Они останутся в Виндзоре, пока де Браоз не уплатит контрибуцию в сорок тысяч марок.
– Это же целое состояние! – ахнула Махелт. – Пресвятая Богородица, ни ваш, ни мой отец не смогли бы собрать такой суммы!
– Де Браоз поклялся, что заплатит, – покачал головой Гуго, – после чего бежал во Францию. Иоанн расценил это как доказательство, что правильно делал, не доверяя ему, и что де Браоз с самого начала был в сговоре с французами.
Гуго умолк, Махелт видела: он собирается с духом.
– Расскажите, – попросила она. – Я не плакса и в обморок падать не стану.
– Я и не боюсь, что вы упадете в обморок, – покачал головой Гуго.
– Тогда чего вы ждете?
Он вздохнул:
– Когда мы были в Дублине, перед самым выступлением домой, король потребовал у вашего отца еще заложников.
– Еще заложников? – Махелт выпрямилась, ее глаза засверкали яростным негодованием, которое Гуго предчувствовал. – Кого? – требовательно спросила она. – Кого он забрал?
– Джеффри Фицроберта, Джордана де Саквиля, Томаса Сэндфорда, Уолтера Персела и Жана Д’Эрли. Жан Д’Эрли отправлен в Ноттингем, но, где остальные, я не знаю. Он также захватил замок вашего отца в Дунамасе.
– Как он посмел! – Махелт резко откинула покрывала и потянулась за сорочкой. – Как он посмел это сделать!
– Ваш отец согласился дать заложников, а те согласились подчиниться, – спокойно произнес Гуго. – Уильям Маршал – умелый игрок на политической сцене. Если бы он отказал, имея на пороге все английское воинство и всех ирландских королей в их новых багряных одеяниях, не только Мод де Браоз оказалась бы в заточении в Виндзоре. А так честь вашего отца не пострадала и он никому не обязан. Он сам сказал мне, что нет ничего страшного в том, чтобы перевязать здоровый палец.
– Это невыносимо! – вскричала Махелт.
– У нас нет выбора. Он король.
– Я могу назвать сотню лучших кандидатов на роль короля.
– Я тоже, – ответил Гуго, – но это право не даровано им Господом. Мы должны заниматься своими делами и укреплять собственные земли.
