меня интересовали мало: кто за это отвечал, кто планировал, кто следил за рациональным расходом казенных средств… Нет, мне было нужно от господина Грума кое-что другое.
— Список информаторов, — удовлетворенно протянул Мор, когда я выудил из самого низа короткий листок бумаги с соответствующим грифом. — Далеко же его запрятали.
Я пробежался глазами по перечню из семи имен.
— Отлично. Теперь Нуму и его ребятам будет чем заняться.
— Мне эти имена незнакомы, — заметила тень.
— И мне. За исключением последнего.
— О! — удивленно воскликнул мой призрачный друг, добравшись до конца списка. — Но это же…
Я усмехнулся.
— Неожиданно, правда?
— Да уж. Однако именно это объясняет абсолютно все.
Глава 17
Мельком глянув в окно и оценив оставшееся до рассвета время, я снова перечитал список и призадумался.
Адресов предателей там, разумеется, не было. Только имена. И не имелось никаких указаний на то, кто именно собрал для начальника столичного управления ИСБ эту информацию. Но если большую часть перечисленных в списке людей Нум со временем смог бы отыскать, то вот с последним я хотел бы побеседовать лично. Причем как можно раньше, пока он не надумал покинуть столицу или вообще империю.
— Эх, мне бы хоть какой-нибудь ориентир, — с сожалением вздохнул Мор. — Хотя бы район или улицу, а уж там я бы быстро его нашел.
— Быть может, есть способ проще, — прищурился я, после чего поднял руку, призвал свое проклятие и оценивающе на него взглянул.
Мои порталы, бесспорно, это заслуга проклятия. Но если для их создания было достаточно всего лишь представить нужное место, то почему бы не использовать это свойство для поисков человека?
Правда, я видел его лишь мельком, буквально пару раз, прежде чем он окончательно исчез из моего поля зрения. С тех пор прошел не один год, так что сейчас этот человек мог выглядеть как угодно, однако аура в отличие от внешности — вещь уникальная. Ее можно скрыть, но никак не подделать. Поэтому если использовать ее в качестве самой обычной метки, то кто знает? Может, мое проклятие сумеет ее отыскать?
У меня перед глазами, как по заказу, встал образ нужного человека.
Тогда это был обычный парень. Достаточно привлекательный, чтобы иметь успех у женщин, и достаточно сообразительный, чтобы стать надежным помощником для стареющего отца. Тогда он носил длинные светлые волосы, имел дерзкий, если не сказать, что вызывающий вид, обладал непростым характером, был довольно высокого о себе мнения, себялюбив, нетерпелив и импульсивен, но при этом на редкость хваткий, предприимчивый и подающий большие надежды молодой человек, который мог бы сделать неплохую карьеру.
Звали этого человека Филипп Леман. И не далее как восемь с половиной лет назад все мы его благополучно похоронили.
Как там говорил Анри? Его младший сын погиб в страшном пожаре, а для похорон отцу достался только пепел и горстка непознаваемых костей?
В его гибели подозревали конкурентов, недовольных клиентов, иэсбэшников, бандитов более мелкого пошиба, однако, насколько я помнил, исполнителей так и не нашли.
И вот теперь его имя внезапно всплыло на страницах отчета в главном управлении службы имперской безопасности, причем не абы где, а в списке информаторов, по вине которых в одночасье были уничтожены результаты многолетнего труда, которому Леман посвятил большую часть своей жизни.
Само собой, я захотел поговорить с Филиппом сам. Причем до того, как о его чудесном «воскрешении» станет известно обозленному до предела Нуму или мечущемуся в бреду отцу.
Заплясавшее у меня на ладони темное облачко, словно получив неслышную команду, внезапно разрослось. Стало заметно гуще, вскоре приобретя настолько насыщенный цвет, что за ним перестала угадываться противоположная стена. Еще через пару мгновений оно окутало висящего рядом призрака. Тот удивленно выдохнул, практически растворившись в этой черноте, а потом неожиданно хмыкнул:
— О… кажется, я вспомнил!
— Что именно? — поинтересовался я, с любопытством глядя, как Мор то полностью сливается с моим облаком, то снова становится самим собой. Они, как мрон недавно, буквально замерцали в унисон, и это еще раз доказывало, что моя тень и мое проклятие как минимум имеют сходные свойства, а как максимум родились из одного источника. Причем я, кажется, уже догадывался из какого.
— Вот это!
Призрак внезапно взмахнул рукой, после чего облако вокруг него стремительно ужалось и, вытянувшись стрелой, буквально пробило собой пространство, оставив в нем широкую пространственную щель.
— Без крови? — сдержанно удивился я такому способу открытия порталов.
Мор в ответ только усмехнулся, и остатки проклятия, словно по команде, шустро втянулись в его тело. От этого призрак ощутимо потяжелел, стал еще темнее и шире, чем прежде. В то же время его форма изменилась, приобретя совершенно отчетливые человеческие пропорции. Широкие плечи, длинный черный шлейф, подозрительно похожий на плащ, болезненно худое лицо с двумя черными провалами глаз… но довольно быстро все вернулось к прежнему виду, излишки черноты прыснули в разные стороны, тогда как сам призрак, ужавшись до своих обычных размеров, с сожалением вздохнул.
— Еще не время… так ты идешь или нет?
Я оценивающе на него глянул.
Интересные метаморфозы творит с ним проклятие. Мне показалось или они действительно пытались слиться? Но если проклятие — это часть него, то почему же тогда Мор от него избавился?
Не смог удержать в повиновении? А может, просто не захотел?
Впрочем, для расспросов действительно было не время и не место, поэтому я просто отвернулся и молча шагнул в портал, пожалуй, впервые в жизни не зная, куда он меня приведет.
Как оказалось, портал Мора открылся в гостиной на первом этаже какого-то дома. Судя по обстановке, довольно большого и богатого, но раньше мне здесь бывать не доводилось. Дорогая мебель, такие же дорогие ткани, дерево, обивка… Не скажу, что все было подобрано со вкусом. Кое-где роскошь была прямо-таки кричащей, как если бы владелец всего это великолепия тащил домой все, что плохо лежало, и мало разбирался в том, что смотрится уместно, а что нет.
Впрочем, оставим его пристрастия в покое.
Я покрутил головой, подключив заодно второе зрение, однако в доме находился лишь один разумный, который в настоящее время мирно почивал в спальне на втором этаже.
Неслышно туда поднявшись, я остановился на пороге и, прищурившись, оглядел развалившегося на постели мужчину.
Сейчас ему было слегка за тридцать. Его некогда светлые волосы оказались коротко пострижены и окрашены в темный, почти черный цвет.
