на то были.
Аврора оттолкнула ее и к углу комнаты отошла, слезы со щек стирая:
— Лучше бы я в канаве лежать осталась…
— Не смей так говорить! Дядька на тебя годы жизни потратил! Хочешь сказать, что впустую?!
— Да, Антонина, вот именно, что впустую! Что я представляю из себя теперь?! Что умею, кроме того, что чертить да оружие в руках держать?!
— На это тоже талант нужен! Если вокруг слепые одни живут, что ж взять-то с них?
— Он все знает. И госпожа тоже.
— Кто и что знает, Аврора?
— Радомир и госпожа Терра знают, что не дура я вовсе, а недугом больна. Они меня лечить собираются.
Антонина руку к груди прижала и начала хохотать:
— Господи, Аврора, и ты им веришь?
— Верю, — ответила Аврора.
Антонина перестала смеяться и на нее с укоризной взглянула:
— Я могу предположить, что молодая госпожа, которую знахарка обучала, могла твоим недугом заинтересоваться. Но, Радомир? Столько лет ты возле него околачивалась, а он только сейчас прозрел, что ли?
— Если бы не обстоятельства, он бы по сей день считал меня дурой.
— И что за обстоятельства?
— Не спрашивай: все равно не скажу.
— Допустим, — махнула рукой Антонина. — Допустим, все было так, как ты говоришь, и наш Радомир, которого ты с малых лет знаешь, вдруг прозрел. Хорошо, — кивнула Антонина. — Но дальше что, Аврора?
— Ничего. С Радомиром я дел никаких иметь не буду. На том и конец.
— Если бы мне сказали, что ты шашни с кем другим закрутила, я бы плюнула ему под ноги и ответ дала, что вранье то! Но, когда имя Радомира всплыло…
— Не пори чушь, Антонина!
— Аврора, только мне не ври, пожалуйста. Ты же Елену его не просто недолюбливала, ты ненавидела ее!
— Не было такого, — покачала головой Аврора.
— Ага, как же!
— Я с Еленой дел никаких не имела! — оправдывалась Аврора. — И если не нравилась она мне, то только потому, что в школе она надо мной пуще остальных издевалась!
— Одно дело в школе издеваться, а другое — мужика из-под носа увести!
— Да он и не смотрел на меня никогда! Причем здесь «увести»? — возмутилась Аврора.
— Ты права, Аврора. Это ты на него глядела, а не он на тебя. Напомни мне, где твой постоянный пост был в Главном доме?
— Где говорили, там и стояла, — пробурчала Аврора.
— А Савелий хорош, не так ли? Дочь Ребровых у двери на кухню держал, пока все остальные до отвала животы набивали!
Аврора молчала.
— Тоже мне, добродетель, — оскалилась Тоня. — Запомни, Аврора, если бы Савелию нечего было бояться, ты бы давно за стеной оказалась среди добровольцев.
— О чем это ты толкуешь, Антонина? — насторожилась Аврора.
— Я не удивилась, когда Савелий тебя из дома твоего забрал. Но, зачем ему тебя в охранники брать?
— Замолчи… — прошептала Аврора.
— Это Савелий Елену в больницу к Радомиру привел. Это Савелий попросил Радомира девицу в ученицы принять. Это Савелий усадил ее в Главном доме напротив Радомира. Не думаешь же ты, что просто так он все делал?
Аврора почувствовала, как слабеют ноги.
— Я не знала о том, — прошептала она.
— А ты помнишь, кем отец Елены был?
— Добровольцем он был…
— Не простым добровольцем, — вкрадчиво произнесла Тоня. — Его отряды занимались поисками артефактов на Севере. И о находках своих он только Августу докладывал: с Савелием дел никаких иметь не хотел. Ты и сама знаешь, кому Елена обещана была. Но уговор тот в силе был, пока Август за стену не ушел.
— Умолкни, Тоня…
— Видать, слишком заинтересован Савелий в артефактах отца Елены был, раз решил Радомира своего с семьей той породнить.
Аврора молчала, пережевывая информацию и проглатывая ее по частям. Когда-то она и впрямь Елену ненавидела. Но не за то, что Елена за Радомира замуж пошла. Нет, не за это… За другое…
— Чего молчишь?! — гаркнула Антонина.
— Потому что сказать нечего.
— Послушай меня, Аврора. У Савелия руки до сих пор связаны. Уж не знаю причины для этого, но если бы мог он — давно бы от тебя избавился. Так вот, Аврора, если и впрямь Радомир твой мужик честный, не станет он сидеть сложа руки, пока тебя помоями на каждом углу обливают! И Савелий ему слова поперек не скажет!
— Не желаю я жизнь чужую ломать, Антонина, — прошептала Аврора.
— Ну тогда и помрешь в одиночестве, зато с совестью чистой! — ответила Антонина и к двери направилась.
— Ты не понимаешь… — едва слышно, произнесла Аврора.
Антонина обернулась и на Аврору с сожалением взглянула:
— Такая девка… умная… красивая… Перестань на других смотреть и на прошлое оглядываться: Август не вернется, а ты за стеной спасения никогда не найдешь. Если выйдешь замуж за Радомира, через пару лет люди твою историю как сказку пересказывать будут. Но если сглупишь, Аврора, — от позора вовек не отмоешься.
Дверь захлопнулась, и Аврора осталась одна.
— Ты не понимаешь… — прошептала она. — Не понимаешь…
Она присела на диван и голову в колени уперла. В дверь вновь постучали.
— Кто?! — прокричала Аврора.
— Это я, Париж!
Аврора нехотя поднялась и, приоткрыв дверь протянула наружу руку. Париж, как всегда, попыталась голову внутрь просунуть, чтобы комнату Авроры рассмотреть, но Аврора ей нос пальцами зажала и толкнула назад:
— Карту давай и проваливай!
— Злыдня ты! — хмыкнула Париж и вложила в ладонь обещанный рисунок.
Аврора карту в руке сжала и дверь ногой закрыла. Хлебом их всех не корми, дай свой нос в дела чужие сунуть. Достали. Одни на жизнь телами зарабатывают, другие знания используют, чтобы жить лучше остальных. И все в одной упряжке, в одном большом капкане.
Аврора бумагу помятую расправила и на карту взглянула. Твою ж мать, Париж! И за это говно три серебряных стребовала?! Звезд таких, какие этот засранец-доброволец нарисовал, в том районе отродясь не было! Вот бы найти этого говнюка да карту эту ему в глотку запихать!
Аврора в грудь медленно воздух набрала и от беспомощности в голос застонала. Взглянув на карту еще раз, Аврора лист в руках скомкала и в стену метнула. Рухнув на диван, она прикрыла веки ладонью и устало произнесла:
— Joslyn, kapo de la alarmo por sesa (Джослин, заведи будильник на шесть вечера).
— Voĉo komando estas akceptita (голосовая команда принята), — ответила Джослин.
— Kaj la lumo estas dampita. Okuloj doloras. (И свет приглуши. Глаза болят).
— Voĉo komando estas akceptita (голосовая команда принята), — повторила Джослин.
***
Анна накинула на плечи плащ и спрятала голову под капюшоном. Ромик обещал, что лекарство будет готово сегодня. Она должна была успеть забрать его
