что я готова растаять, словно мороженое на солнце? И снова слабость в коленях, снова дрожь в пальцах. И моя собственная намокшая рубашка не скрывает почти ничего. Но мне совсем не хочется спрятаться, не хочется убежать, мне хочется, чтобы мой мужчина хотел смотреть на меня. Хотя бы на мое тело, раз с лицом полная беда.
— И больше не станете предлагать мне иных девиц? – спрашивает Анвиль - и теперь его голос звучит вполне серьезным.
— Нет, никогда и ни за что.
— Хорошо.
Я тяну его за руку к ванне, куда мой драконяка и забирается, довольно потешно покрываясь мурашками от соприкосновения с горячей водой. Когда же привыкает к ней, расслабляется и даже прикрывает глаза.
Я остаюсь вне ванны и приступаю к тому, чего давно хотела сделать - абсолютно официально и свободно лапаю своего мужика. Мы, конечно, назовем это «соскабливанием дорожной грязи», но я-то знаю, что поначалу это вообще не так.
У него грубоватая кожа со множеством светлых шрамов. Нет, они не делают его краше или мужественнее, я вообще не понимаю, как шрам может сделать кого-то мужественнее. А если человек получил его, когда пьяным свалился с лестницы, но потом всем рассказывает, что на самом деле это его укусил саблезубый тигр? Мужественнее человека делают поступки, но никак не отметины на его коже. Но я провожу пальцами по каждому из них, понимая, что некоторые из этих следов прошлого вполне могли стать фатальными. И это очень неприятное осознание. Потому что тогда бы я не встретила своего любимого дракона. Для меня эти шрамы - тонкие грани между двумя мирами: миром реальным и каким-то другим, куда попадет каждый из нас после смерти.
Анвиль запрокидывает голову на край ванны. Расслабленный, голый, мой.
У нас есть немного мыла. И я, вконец осмелев, тоже забираюсь в ванну. Это, конечно, не просторная джакузи с гидромассажем, но так я никогда в таких и не была. Зато в нашей простой посудине мы настолько близко друг к другу, что это уже почти как интим.
Никогда не думала, что предвкушение близости может тоже приносить удовольствие. В моем прошлом мире занятия любовью для меня сводился к механическим то ли обязанностям, то ли имитации желания. А сейчас у меня в животе порхают пресловутые бабочки, как бы сопливо и по-детски это ни звучало.
И я уже не думаю, что причина такой яркой реакции в чужом теле. Сознание-то все равно мое. Понятное дело, что даже оргазма можно достичь одними только телодвижениями с совершенно незнакомым человеком, но уж не знаю, хорошо это или плохо, но сейчас во мне горит точно не животное начало. И не животное начало заставляет меня покусывать губы. Это что-то гораздо более глубокое, пусть и не очень осознанное.
— Подними руки... – шепчет Анвиль.
Делаю, как просит дракон - и тот в момент стаскивает с меня через голову мокрую рубашку. Инстинктивным движением пытаюсь прикрыть обнаженную грудь, но на полпути торможу себя и медленно опускаю руки.
У него такой взгляд, что, кажется, еще немного – и я начну тлеть просто от того, как он на меня смотрит. Только через несколько секунд вспоминаю, что обезображена и неловко трясу головой, чтобы прикрыть волосами ожог, но дракон едва заметно и почти в приказном «тоне» едва заметно ведет головой. И я останавливаюсь, позволяя ему смотреть на меня обнаженную и испуганную.
Никогда в жизни – хоть мне уже и немало лет, и я давно не целомудренная дева – я не была настолько голой перед мужчиной, как сейчас. И дело даже не в отсутствии одежды. Я обнажена перед ним всей душой, потому что доверяю. И потому что собираюсь пустить глубоко в свою душу – туда, где кроме меня самой не было никогда и никого.
— Никогда не сомневайся в себе, - говорит драконника мне в самые губы. - Мне не нужна была власть, когда я принимал твое предложение Короны. И пусть с тех пор многое изменилось. Ты стала другой. И здесь... - он касается пальцем моего лба, - живет женщина, о которой я ничего не знал. И которую все еще плохо знаю. Но которой уже восхищаюсь. И, - пристальный взгляд глаза в глаза, - которую люблю.
Разве можно такое говорить вот так... без подготовки?
В голове так громко и сладко шумит, что мне приходится отчаянно вцепиться ему в плечи, чтобы не упасть, пока земля стремительно уходит из-под ног.
— Повтори, пожалуйста, - шепчу и почти боюсь, что его слова окажутся просто плодом моего воображения. Этот мужчина слишком шикарен, чтобы любить обычную и не очень красивую меня. Именно меня, а не призрак женщины, в чьем теле я оказалась и чью жизнь сейчас проживаю, щедро разбавляя ее своими собственными поступками. – Правда...? Правда, любишь меня?
— Правда, - Анвиль прижимается губами к уголку моего рта, прокладывает дорожку поцелуев ниже, до шеи, где щекочет влажную кожу своим раскаленным дыханием. – Я правда люблю тебя, моя королева.
Мне хочется сказать ему так много. Хочется сказать, что именно его я ждала и искала всю жизнь, именно о таком мужчине мечтала и, вполне возможно, именно поэтому оказалась в теле Изабеллы. И сейчас даже страшно подумать над тем, что в то раннее утро могла проснуться в собственной кровати, а не в страшном незнакомом замке.
Хочется сказать, что очень испугалась, когда гонец вернулся один. Боялась потом, когда узнала о несчастье в землях Фарвурдов. И теперь буду всегда бояться, когда он будет покидать замок.
Хочу сказать очень много.
И обязательно скажу. Потом. А пока крепко обнимаю его за плечи, прижимаюсь всем телом и душой и на ухо шепчу, что впереди у нас – целая ночь наедине друг с другом...
Глава тридцать вторая: Изабелла
Глава тридцать вторая: Изабелла
— Дрянь! - оглушающий ненавистью голос выжигает мое сознание.
Вокруг меня выжженная бескровная равнина. Откуда-то из глубокого подсознания знаю, что некогда здесь бурлила жизнь - в густых тенистых лесах бежали
