…Они сидели на ступеньках, ведущих к пыльному трону в центре всё того же гигантского зала — Плешь Алэя так и будет представать в одном и том же виде, раз за разом.
— Ты была права.
— Я знала, что говорю. Ты силён.
— И от этого не избавиться?
— Предпочтёшь умереть?
Алэй долго смотрел на неё. Будто спрашивал — что ей известно. Роми молчала в ответ. Она так и не сказала ему, что пошла за ним следом, потому что пришлось бы признаться, что сбежала. Что испугалась. Что никогда ещё не верила в смерть так, как в тот день.
— Ты не понимаешь, Ромиль. Я в любом случае умру. Будь ты Ангелом, Встречающей, Смертью во плоти или бессмертной из другого мира — это всего лишь семантика. Суть не меняется. Ты — вестник, что меняет жизнь. Одна заканчивается, другая начинается. Иная. Бесконечная. Что это как не смерть?
— Но ведь ты остаёшься самим собой!
— Нет. Новым. Другим. Моя у меня будет только память. И вернуться к тому, что оставлю, к своей семье, своей жизни, я не смогу.
— Сможешь.
— Не стану, — Алэй мотнул головой.
— Это другое дело.
— Но тем не менее — тоже смерть. И это больно. Больнее, чем по-настоящему. Для них.
Он не знал, что известно Роми, но, видимо, предполагал, что гораздо больше, чем она говорит. Роми же не спешила признаться, что уже выяснила всё об Иларе — девушке, на которой он женился чуть ли не сразу после школы. О его книгах, о брошенных увлечениях. Нет, конечно, не всё, только факты, которые почему-то казались не главным — и подобные мысли тоже были непривычны.
— Значит, лучше совсем ничего?
— Я этого не говорил. Ты дашь мне время?
— Ты не послушалась? Неужели украла его у Илары и приволокла на Тмиор? — Осуждающие нотки в голосе Миры мигом превратили образ Алэя в разноцветное конфетти.
Видение обрывается, и мир, воссозданный из памяти, пропал. Роми снова сидела в комнате на пуфе рядом с Мирой. Но её частичка по-прежнему оставалась в воспоминаниях. На берегу и в Плеши. Всё ещё заново переживала то, что случилось века назад, всё ещё испытывала сбивающие с толку эмоции.
— Я не крала…
— А потом повторила то же самое с Ллэром?
— Я не… Что?..
Она не крала. Того, что случилось, она никогда не хотела, не просила, не могла представить, что так будет. Не смогла отказаться. Не понимала — почему должна была.
Ровная, тягучая, бесконечная, во всем устраивавшая жизнь встала на дыбы водопадом чувств. Захватила, захлестнула, перевернула, заставила утонуть и выплыть иной. Захотелось рассказать Мире больше. Поделиться остальным. Показать, почему возможность привести Ллэра была единственным выходом.
Роми посмотрела на Миру, сама сделала шаг навстречу её разуму, не задумываясь, к чему это приведёт.
* * *
Чтобы вернуться, особых усилий не понадобилось.
Поначалу Мира услышала только голоса. Остальное — лишь размытые силуэты в призрачной дымке, похожей на густой туман. Но сомнений не возникало — перед ней Роми и Алэй. В Плеши. В очередной раз.
— … знаешь… Я был готов.
— Тебя не злило?
— Когда-то давно. Ещё в школе, когда поставили диагноз, когда прошёл отрицание и понял, что рано умру, то да. Злило. Ох, как злило. И подталкивало. Я мог… смог. Ты ведь сама знаешь!
— Знаю.
— А теперь я даже хотел бы.
— Как можно хотеть такое?
— Усталость и боль. Постоянная усталость и постоянная боль. Будто живёшь в коконе из иголок и надо ежесекундно напрягать мышцы, чтобы не уколоться и не уколоть тех, кто рядом. Их — сложнее…
Слишком мало. Мира жаждала видеть, а не просто слышать. И вдруг, как на скале, что-то внутри проснулось, лишило воли. Подчинило. Не объясняя зачем, научило как.
— Поделись, со мной, Роми. Откройся.
— Не могу.
— Можешь!
— Не хочу.
Первый шаг был сделан. За вторым Мира почти перестала дышать, понимая — увидеть будет уже недостаточно. Картинки, слова не помогают разобраться, почувствовать. Необходимо стереть грань, суметь окунуться в чужие эмоции. И та, вторая, уже знакомая Мира внутри, знала, как это сделать.
Хрупкая преграда исчезла, позволяя снова проникнуть глубже в воспоминания. Слиться с ними, будто она сама сейчас — Роми.
Вот она протягивает Алэю руку. Его ладонь тёплая, сильная. Он ловит её взгляд, улыбается. Она понимает, что он действительно не хочет. Мог бы или нет — не играет роли. Алэй не хочет, точнее — боится. Она самоуверенно начинает давить. Лишь на миг пробивается через барьер, прикасается к его ощущениям. Этого оказывается достаточно. На мгновение глохнет, слепнет…
— За…чем?.. Я… — Роми начинает задыхаться. Коктейль из колючей боли, страха и желания всё прекратить передаётся и Мире, но она не думает останавливаться. Даже когда Роми удаётся на миг захлопнуть дверцу в свою память, Мира давит сильнее.
— Не сопротивляйся, так нам обеим будет только больнее, — тихо просит она. — Покажи ещё. Ты же хотела мне показать.
— …останусь.
Роми кивнула ему, потому что на слова сил не хватало. Если бы Алэй ещё раз попросил вернуть его домой, вернуть его боли и болезни — она бы отказала.
— Я ничего с Алэем не сделала. Мы… — шепчет в настоящем Роми. — Мы сде… ла… ли друг с дру… гом… — Последнее почти по слогам. — Не… дам… Нет.
Мира чувствует, что Роми снова пытается вытолкнуть её из своего сознания. Отчаянно и безуспешно. Мира сильнее.
…Тихий звон, мягкое прикосновение смеха… в самое ухо. Горячие лапки бегущих по коже мурашек. Горячее дыхание.
— Ничего подобного, Рэм!
— Рэм?
— Да. Мне хочется так. Могу? Рэм… Если нет, скажи, и я больше не…
— Пусть! — Роми прижала указательный палец к его губам. — Пусть…
Оба замолчали. Ей показалось — на маленькую вечность. Смотрели друг другу в глаза. Потом Алэй мягко поцеловал её палец, едва-едва коснувшись.
Мира в настоящем
