- А ну! Оставайся на месте. – Приказал он и сложил на рабочем столе пакеты с лекарствами и всякой всячиной: начиная от фруктов и заканчивая вкусностями. – Что болит? – Участливо спросил, стягивая с себя куртку, под которой ничего не было, словно он просто накинул верхнюю одежду впопыхах.
- М-мн-не х-холод-дн-но, - простучала зубами.
- Так, нужна грелка! – Произнес вслух, а сам прикидывал, где её взять. – Точно! Я должен сойти, - довольно улыбнулся он и, достав второе одеяло, укутал меня в него.
Сам же он улегся рядом и обхватил меня, грея через коконы одеял. Но мне легче не становилось. Руки и ноги были просто ледяные. Меня с каждой минутой трясло всё сильнее.
- Твою налево, Ева, - перепугался не на шутку Ян, - почему тебе не становится легче от лекарства? И даже от двух одеял и меня в роли печки? – Его голос был наполнен отчаянием. – Давай я отвезу тебя в больницу?
- Н-нет! – Я затрясла головой. С детства жутко боялась больниц. А особенно уколов и капельниц. – Н-никакой больн-ницы!
Убрав все одеяла в сторону, парень взял своими горячими ладонями мои оледеневшие конечности и начал растирать их. После чего, кое-как отогрев мои руки и ноги, бесцеремонно оплел моё тело своим телом и укутал нас ещё поверх двумя одеялами.
- Я точно с ума сойду с тобой, ведьма. – Бурчал он, пока я, уткнувшись холодным носом в его шею, потихоньку начинала отогреваться.
Ещё бы! Ян не соврал, он сам был словно настоящий огонь. А под двумя одеялами и подавно. Так что уже буквально через пять минут, я обливалась потом в три ручья.
- Ян, я отогрелась, - глухо произнесла я, вспоминая о том, что родители могут вернуться в любой момент и застать нас в таком двусмысленном положении. – Спасибо, но ты уже можешь меня отпустить.
- Не отпущу, пока ты не скажешь мне, что случилось.
- Очевидно же, болею, - включила режим дурочки.
Близость Соколова и его обнаженный торс вызывали у меня однозначную реакцию, несмотря на болезнь. Я поёрзала, желая избавиться от таких желанных и одновременно нежеланных объятий.
- О, язвишь, ведьмочка, - довольно проурчал мне на ухо, - значит, точно становится лучше. Ну, - он выжидающе уставился на меня, немного отстраняясь, так, чтобы я не могла спрятать лицо, - я жду твой захватывающий монолог, объясняющий причины подобного поведения.
- А, может, это ты мне расскажешь, где был прошлой ночью? – Решилась поднять на него глаза.
- Что за чушь, ангелочек? Я был с тобой. – Усмехнулся парень, приподнимая брови. Якобы удивляясь.
- Ты врешь, - прошептала я, ещё сильнее упираясь руками в его грудь.
- Во-от, - протянул, - уже и силы появляются. Наконец-то! – С облегчением вздохнул он. – Ева официально идет на поправку.
Похоже, его совсем не волновало то, что он мне врет и то, что я знаю об этом.
Внутри поднялась чистая волна ярости. И я позволила себе выплеснуть её, от души стукнув кулачками по его груди.
- Не смей играть со мной! Не смей делать вид, что не понимаешь, о чем я! Где ты был прошлой ночью? – И, не дожидаясь его ответа, продолжила: - Ты был у неё, да? С Вероникой?
Его взгляд предупреждающе потемнел. На скулах заиграли желваки.
- Ева, сейчас не время…
- А когда будет время? Когда ты наиграешься и решишь разбить мне сердце? Ещё недостаточно добился своего? Хочешь окончательно сломать меня? Ловко же ты всё придумал! Заманить глупую и наивную девчонку в свои сети, наговорить все эти красивые слова, навесить лапши на уши, забраться к ней в трусы, а потом сбросить с небес на землю…
- Ева, ты бредишь, - процедил сквозь зубы. – Я не был вчера у Вероники. Давай, ты выздоровеешь, и мы всё обсудим?
- Нет уж! Мы решим всё прямо здесь и сейчас. – Во мне всё клокотало от злости. От того, что он отпирался, хотя я своими глазами видела, как он уезжает к той, кто звонил ему накануне.
- Ева, - устало вздохнул Ян, - пожалуйста, не заставляй меня это говорить. - Он держал меня крепко-крепко, не давая отстраниться.
- Можешь не утруждаться, я итак всё видела. – Ядовито выплюнула я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Видела что? – Непонимающе нахмурился парень, сверля меня двумя черными дырами.
- Звонки от Вероники. И как ты вчера ночью уехал к ней, - под конец фразы мой голос сорвался на хриплый шепот, и я едва смогла удержаться, чтобы снова не разреветься.
Соколов растерялся. На его лице возникло потерянное выражение. Он уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но снизу раздался хлопок дверью. Родители вернулись домой.
Глава 24
Еще никогда Ян не двигался настолько быстро и шустро. Услышав шаги одного из родителей по лестнице, он метнулся к шкафу и спрятался в его недрах, оставив меня лежать одну в кровати.
Но это было слишком рискованно! А если маме приспичит заглянуть в шкаф?! Господи…
От нервного перенапряжения я даже забыла про свою температуру, которая, к слову, уже начала падать, судя по тому, что пижама на мне пропиталась потом и была слегка влажной.
Мама постучала, прежде чем войти. Я сделала самый непринужденный вид, на который только была способна. Но глаза то и дело предательски хотели скоситься в сторону шкафа, в котором сидел «домовой».
- Евочка, как ты себя чувствуешь? – Она присела на край кровати. – Тебе лучше?
- Да, полегче, спасибо, - улыбнулась, привстав и опершись спиной о спинку кровати, чтобы принять полу сидячее положение.
Мама зачем-то оглядела комнату и заметила на моём рабочем столе пакеты с лекарствами и с фруктами. И тут же нахмурилась.
- Ян был у тебя? – В её голосе появились предостерегающие нотки.
Черт! Черт! Черт! Ян!!!
Моё сердце колотилось в горле от страха. Грудную клетку сдавило. Мы с Яном сейчас балансировали на лезвии ножа. Ещё немного и правда о наших отношениях вскроется…
Боже мой… Что же сказать?..
- Был, у меня снова поднялась температура, и я попросила его съездить мне за лекарствами.
Мама оглядела меня подозрительным взглядом, и подошла к пакетам. Придирчиво осмотрела их, и только после одобрительно кивнула, принимая мой ответ.
- Я хотела перенести подписание документов на другой день, но Коля настоял, - вздохнула мама. На её лице легко читалось раскаяние за то, что она оставила меня одну в такой момент. – Да и к этому нотариусу запись заблаговременная. Коля не захотел больше тянуть и оттягивать оформление наследства ещё на несколько месяцев.
- Оформление ч-чего? – Ошарашено запнулась я.
- Наследства. Мы теперь официально Соколовы. – Тепло и с какой-то гордостью улыбнулась мне мама, вернувшись к моей кровати и снова присев рядом. – С этого дня мы стали настоящей семьёй, Евочка. Больше никаких переездов, больше никакой жизни впроголодь. Мы обеспечены до конца жизни. – Она взяла меня за руки и сжала их в своих ладонях, произнося это очень тихо. – Я так долго этого ждала.
Мама имела в виду, что она ждала своего мужчину и то, что мы, наконец, обретем дом, постоянный дом… Но её слова прозвучали слишком двусмысленно. Особенно для Яна, который сейчас слышал каждое слово и понимал наш с мамой разговор по-своему.
Я сглотнула, ощущая, как с каждой секундой всё сильнее сжимается натянутая спираль страха внутри. Ещё немного и она лопнет, ввергнув меня в настоящую панику.
- Мам, - мне было тяжело дышать, поэтому слова давались с трудом, - давай, мы потом поговорим об этом, что-то мне… плохо.
И я ни капельки не соврала. Мне до жути было хреново, потому что я знала, что за разговор меня ждет с Яном, как только мама выйдет из комнаты.
- Ох, Ева, что-то ты и вправду бледная-бледная стала, - мама озабоченно склонилась надо мной, приложив руку ко лбу. – Жар ещё есть. Сейчас, - сказала она и принесла пакет с лекарствами, поставив его на прикроватную тумбочку. – Вот, держи.
Протянув мне какое-то лекарство, подала стакан воды, чтобы я могла запить таблетку. Я проглотила её, не глядя. Перед глазами плясали мушки. Мне не хватало кислорода.
