под прицелом его взгляда…
— А может, ты хотел это сделать? Признаться мне в любви… в тот день… смог бы?
Он даже не раздумывал. Похоже, прежде уже думал об этом. Не раз.
— Вряд ли. Я бы вряд ли на это решился… А если бы признался… что бы ты мне ответила?
— Тогда? — я засмеялась в голос, — скорее всего: слезь с меня, придурок. Скорее всего… что-нибудь вроде того.
А он не рассмеялся, притягивая меня к себе.
— Так я и думал. Хорошо, что ничего не сказал… не пережил бы твоего отказа.
Мы провели весь день вместе. Когда совсем стемнело, вернулись в наш домик. Хотя не переехала сюда: так, металась пока на два дома, боясь обидеть маму, но называла его — наш домик, не иначе. И про себя, и вслух. А Макс меня не поправлял, и даже не насмешничал. Ему нравилось, как это звучит. Я уверена.
В паре кварталов процветал шикарный магазинчик — примыкал к ресторану, там торговали на вынос свежайшей сдобой, пирожными и пирогами, и даже тортами на заказ. Держал магазин наш соотечественник. Доверия к нему, разумеется, было больше. И в этот раз мы тоже завернули в тот самый проулок. Макс уже привык, что я ужасная сладкоежка, и частенько сам здесь пополнял припасы, уже здороваясь с хозяином за руку.
Жмурясь от наслаждения, я положила в рот очередной кусочек тающего бисквитного пирожного, ароматного до умопомрачения. Переминалась с ноги на ноги, как цапля — кафельная плитка, устилающая кухонный пол, неприятно касалась босых ног, но обуваться не хотелось — скоро снова в кровать. Сидя за стойкой напротив, подпирая щеку рукой, Макс смотрел на меня, игнорируя матч одной из местных команд, на просмотре которого сам же и настоял. Скорее, не так: он наблюдал за каждым моим движением — как хищник, что, сидя в засаде, подстерегает ничего не подозревающую добычу. Наконец, когда мне это начало надоедать, заговорил.
— Если ты когда-нибудь, — он сглотнул, на мгновение прикрыв глаза, — если когда-нибудь… если однажды ты решишь, что можешь с кем-нибудь… втайне от меня… — рука на столе сжалась в кулак. — Делай это так, чтобы я никогда ни о чем не догадался. Никогда, куколка, а иначе… — нервной дрожью прокатился по коже убедительный вес его слов, — боюсь, нам обоим будет очень больно. Очень. Больно. А я не хочу сделать тебе больно там, где дороги назад не будет. Никогда уже не будет…
Какое-то время мы обменивались напряженными взглядами. Судя по громким воплям с трибун и выкрикам комментаторов, одна из команд забила гол, но Макс даже бровью не повел.
— Ты все поняла?
Я отшвырнула десертную вилку, так что она зазвенела, перекатываясь по поверхности.
— Нет, я не поняла. Не поняла. Это что… лицензия на измену? В самом деле? Ты заранее выдаешь мне лицензию на измену, Макс… еще и на своих условиях? Так… И где мне расписаться?
Он тоже поднялся.
— Не перегибай. Я хотел, чтобы ты меня услышала. И не говорила потом, что я не предупреждал…
— Да, ты предупредил…. предупредил… А знаешь, что? Нет, пусти меня. Пусти. Убери свои длинные руки, я еду домой… Надену лучшее платье — покороче, как тогда, в клубе… нанесу боевую раскраску… а потом развлекусь по полной, уж я развлекусь, не сомневайся… я найду с кем. Найду. Как раз сегодня будет пляжная вечеринка. Здесь, недалеко. Но ты на нее не пойдешь. Прямо сейчас кому-нибудь позвоню… Где мой телефон? От винта! А к тебе завтра вернусь, ладно? Обещаю ничего не рассказывать. Я тебе ничего не расскажу… Не волнуйся, ты ни о чем не догадаешься. Понял меня?
— Никуда ты не пойдешь. Ну-ка, успокойся… Ника…
— Пойду. Я пойду! — мне удалось вырваться, — ты меня не остановишь. Не иди за мной! Нет, ты останешься, Макс. Останешься здесь и будешь страдать…
— Я не хочу страдать.
— А это не мои проблемы. Не мои. Отпусти. Ты будешь страдать! Я заставлю тебя страдать… Еще как заставлю…
— Ладно, я уже страдаю.
— Отпусти. Говорю тебе, здесь я точно не останусь. Просто закрой за мной дверь…
— Куда ты денешься? Не нарывайся. Ты — останешься! Ника, я тебя никуда не отпускаю…
Но я продолжала стоять на своем, я была слишком обижена и накалена.
— Не трогай. Не трогай меня. Отпусти. По-хорошему отпусти…
Конечно же, он снова не послушался. Я билась, как муха в паутине, а все без толку.
— Я тебя не отпущу. Останься. Ну, перестань вырываться. Поздно. Уже слишком поздно. Останься здесь, со мной. Останься не на сегодня, Ника… останься подольше… останься насовсем. Хочу, чтобы ты всегда находилась у меня под боком… чтобы я всегда мог до тебя дотянуться… хочу твои вещи рядом с моими вещами…
— Так ты мне съехаться предлагаешь, что ли? Ни за что! Терпеть тебя сутками… сутками напролет, Макс? — злорадно рассмеялась. Это все, что я могла сделать, когда меня так крепко держали, — нет, я не выдержу! Не смогу, даже не рассчитывай.
— Почему нет?.. — горячо зашептал на ухо. — Давай уже сделаем это. Переезжай ко мне. А лучше… Выходи за меня замуж. Ты выйдешь за меня? Ника, скажи мне да… Помнишь, ты уже обещала. Хочу быть твоим мужем… Давай назначим дату… ты только скажи… пожалуйста, скажи мне да…
Я продолжала на него смотреть, не подавая признаков жизни. Не то, чтобы прозвучало неожиданно, но… мы ведь решили немного повременить, и я растерялась.
— Это же не шутка? Ты не смешно шутишь, ты же знаешь…
Но Макса уже на всех парах несло прямо за буйки. Теперь не отступится. Пока не уступлю.
— Похоже, что я шучу? Выходи за меня. Переезжай ко мне. За вечер сможешь упаковать свои чемоданы? Решайся… Поехали за вещами, я только ключи возьму… Поехали? Зачем тянуть? Ты же не передумала?.. Не передумала??.. Ну, хочешь, я отдам тебе левую половину дома? Только представь, все левое крыло в твоем распоряжении… только в твоем, Ника…
Хитро. Потому что я сразу повелась и ослабила бдительность. Мысли потекли в другом направлении. Макс всегда умел найти нужный подход, вот и сейчас не оплошал.
— А почему левое? Наверное, потому, что оно меньше? — прищурилась, прикидывая, — а бассейн ты тоже отдашь?
— Ну, за бассейн мы с тобой еще поторгуемся, — он настойчиво привлекал меня к себе, упрямо преодолевая остатки сопротивления. Наконец, выдохнул прямо в губы, — поторгуемся, куколка? Товар первоклассный, не прогадаешь.
