- Я сидел, значит, в этом открытом автомобиле, измученный, уставший, испытывающий жажду посередине пустыря. Моя карта показывала всё ту же картину: дорога, в конечном счёте, приведёт обратно к гавани. Но я больше не мог правильно оценивать время и расстояние. Я мог сделать лишь одно: немного отдохнуть и потом ехать дальше. Я думал о твоей матери, о маленьком человечке в ее животе. Об ультразвуковом изображении у врача, на котором ты кувыркалась, как маленький головастик. Это успокаивало меня. Я как раз задремал, когда птицы в лесу внезапно замолчали. Вдруг стало зловеще тихо. Это сбило меня с толку даже во сне. Я слишком устал, чтобы подняться, но слушал с закрытыми глазами. Я был уверен, что я единственный человек здесь наверху, когда решил сделать здесь перерыв. Но это чувство уверенности теперь ушло. А потом я почувствовал холодный, вцепившийся в меня когтями груз на спине. Беззвучно и с тяжёлым ударом, он упал на меня, появившись из ниоткуда. Он был тяжёлым, тяжёлым как человек, но когда я попробовал повернуть голову, я ничего не увидел, кроме тёмной тени и горящих глаз. Это было так, как будто в моё тело влили пульсирующий яд, но существо на моей спине оставалось беззвучным, я даже не слышал дыхания или храпа.
Я вздрогнула на моём зелёном диване и растёрла холодные ноги. Папа рассказывал спокойно и собранно, но казалось, что он ощущает ужас того времени до сих пор.
И я тоже чувствовала его, и меня невольно бросило в дрожь. Мой затылок покалывало, и хотя я знала, что за мной находиться только гладкая стена, я коротко оглянулась.
- Потом появилась боль – боль, какую я никогда до этого не испытывал. Резкая, колкая, и в то же время прекрасная и влекущая, что я подумал уступить ей. Я знал, что у меня текла кровь и что у меня должны забрать самое ценное в моей жизни - мои мысли о вас, мои чувства для вас. Мои мечты о вас. Те мечты, в которые я как раз хотел погрузиться, чтобы собрать побольше энергии. Но у меня появилось искушение их подарить. Хотя я и ненавидел это существо, которое с холодом и тяжестью висело на моей спине. Но оно потребовало ещё больше. Оно хотело, чтобы мы стали одним целым, хотело сделать меня таким же, как оно само. Оно хотело мои сны и мечты и моё тело. Я должен был полностью ему отдаться. Это было не только хищением. Это должно было стать превращением. Сегодня я знаю об этом. Тогда же я только догадывался. Превращение. Что за хорошее слово для того, о чём он говорил. А именно о крещении кровью, а не о чём-то другом. К счастью мой разум был сильнее - ну, может, это был не разум. Я не знаю, что это было. Я увидел твою мать перед собой, свою прекрасную жену с её маленьким животиком, который постепенно округлялся и в котором находилась ты. Я видел Пауля с его голубыми глазками-пуговками, и я не захотел отказываться от вашей любви. Я думал о тебе, Елизавета. О не рождённом, невинном ребёнке. Моём ребёнке.
Я сглотнула. Это не было секретом, что я всегда была папиной любимицей. Конечно, он любил Пауля, и конечно, мама любила меня, у меня никогда не было в этом сомнений. Но папу и меня связывало нечто большее. И как я теперь узнала, очевидно, так было с самого начала.
- Эти мысли дали мне силы, чтобы вырваться. Я ударил руками, и существо завизжало так, что у меня кровь застыла в венах. Перед моими глазами всё поплыло, превращаясь в размытое зелёное пятно. Поэтому я видел только расплывчатый образ. Но я знаю, что это был человеческий образ в лохмотьях, человеческий образ с неестественно горящими глазами и необычно бледной кожей, скорее серой, чем черной. Это все, что я мог увидеть в пылу схватки. Наконец, я сделал выпад, не прекращая бить существо. Ты не можешь себе представить, насколько оно было сильным. Тебе знакомы сны, в которых ты пытаешься от кого-то защищаться, но твои руки, словно свинцом налиты, и ты не можешь собраться с силами? Просто не получается? То же самое ощущал и я. Но я не хотел сдаваться.
С каждым новым ударом я думал о вас. Мысль о том, что ты вырастешь наполовину сиротой, если это существо получит желаемое, была невыносима.
- Ты меня не получишь! - крикнул я фигуре и из последних сил вытолкнул ее из машины. Молниеносно я повернул ключ зажигания, мотор заработал и я надавил на педаль газа. Машину занесло, когда я стал набирать скорость - и при взгляде в зеркало заднего вида я увидел почему. Существо прицепилось сзади к машине и волочилось за ней. Его жадный взгляд не отрывался от моей спины. У него был такой голод. Теперь я специально направлял автомобиль в ямы, пока амортизация не угрожала сломаться, а я продолжал делать головокружительные повороты. Я ехал как чокнутый. В какой-то момент я понял, что машину стало легче вести - и я, наконец, осмелился, посмотреть во второй раз в зеркало заднего вида. Его там больше не было.
Папа остановился, повернулся и посмотрел в закрытое окно в темноту. Я положила ладонь себе на затылок. Он показался мне вдруг таким открытым и чувствительным.
- Я достиг корабля в последнюю минуту - он уже отплывал, и как раз отвязывали верёвки. Я сразу отправился в свою каюту и закрыл дверь на ключ. Что произошло потом - ну, это ты уже выяснила сама.
Папа потер руками лицо и вздохнул.
- Знаешь, Элиза, если у человека есть сильная воля, можно добиться многого. Но это не сработает, если нет ничего в жизни, за что стоит бороться. Но у меня было кое-что - моя жена, мой сын, моя не родившаяся дочь. Поэтому я заставил себя оставаться человеком. И из плохого сделать что-то хорошее, - объяснил страстно папа. - Помогать другим людям, которые - но это сейчас неинтересно, - прервал он, как будто сказал слишком много.
- А как же мама? - спросила я требовательно. - Ты ей сразу рассказал об этом? Или она, как и я, узнала об этом случайно?
Папа посмотрел на меня на мгновение удивленно, а потом начал громко смеяться. Потребовалось время, пока он не успокоился.
- Элиза, Боже мой, а как ты думаешь? Я возвращаюсь из поездки, на спине полно шрамов, веду себя странно, внезапно не переношу прямого солнечного света - ты действительно думаешь, я мог бы обманывать Мию семнадцать лет?
- Меня ведь ты обманывал, - ответила я сердито.
- Ты никогда ничего не замечала, - сказал папа мягко, но твёрдо. - Ты не знала меня другим. И мы хотели тебя защищать, так долго, на сколько это возможно.
- Защищать? Защищать меня? - спросила я агрессивно, и мой голос сорвался от возбуждения. - Ты говоришь о защите? Я живу вместе, не подозревая не о чём, с мужчиной, у которого голод на сновидения и мечты других людей и который может убить, чтобы удовлетворить свой голод. И ты говоришь, что не хотел мне ничего рассказывать, чтобы защитить меня? Я в опасности и мама тоже.
