- Мне очень жаль, что я был так зол, Элиза. Но, пожалуйста, держись от него подальше. Если он тебя ещё раз побеспокоит, то немедленно дай мне знать об этом, - он улыбнулся мне, пытаясь расположить меня к себе. А это он умел.
- Как я уже сказала, он не преследовал меня, - сказала я холодно.
- Пока ещё нет, - исправил меня папа.
- Но если он такой сумасшедший и больной и такой опасный, почему он тогда спокойно гуляет на свободе?
Папина рука снова дёрнулась.
- По закону, Элиза. В этой стране по-прежнему трудно арестовать преследователя. А он ещё пока что никому не нанёс серьёзные телесные повреждения. Но если бы это зависело от меня ...
- Конечно, - согласилась я с ним ласково. - Тогда он давно сидел бы за решеткой. Навсегда.
Какая ирония судьбы. Папа всегда был противником закрытого отделения, я точно это знала. Для него оно было актуальным только тогда, если жизнь пациента или других была в опасности. И даже тогда он говорил, что решетки на окнах и валиум были далеко не самыми хорошими средствами для лечения.
- Я думаю, эта тема превышает твою компетенцию, Елизавета, - сказал он. - Я попрошу завтра коллегу, чтобы он взял лечение на себя. Это самое лучшее для всех участников. А домашний арест не отменяется - для твоей же безопасности. Спокойной ночи.
Я встала и покинула без комментариев его кабинет.
- Ты держишь свою дочь за дурочку, - прорычала я, пока поднималась по лестнице.
Я бы его с удовольствием спросила, как же зовут этого ах-такого-больного пациента. Как его второе имя и фамилия. Потому что они ни разу не были упомянуты.
И всё-таки это было так заманчиво - поверить папе. В конце концов, это будет означать, что мой отец самый обыкновенный человек. Ничего такого, как быть укушенным и ограбленным в попытке быть крещённым кровью. Нет, обыкновенный отец, как и все другие. И это означало, что Колин был душевнобольным.
Я откинулась на спину на кровати и прижала подушку к своему разгорячённому лицу. Колин душевно больной? Да, конечно, то, что он рассказал об украденных сновидениях и истории о полукровках, было довольно запутанно. И это было правдой, что Колин один раз подпустил меня к себе, а потом снова послал.
К тому же, ещё его бахвальство с его многочисленными лошадьми, которые у него были, его учёба в университете, его дом и его такое прекрасное знание людей. Это действительно было похоже на кого-то, у кого реальность не была полностью под контролем. А потом ещё каратэ. Фу, какая невозможная комбинация.
С кем я только могу об этом поговорить, чтобы хоть немного понять происходящее? Это должен быть кто-то, кто знает отца. Хорошо знает отца. Чтобы поговорить с мамой, не могло быть и речи. Мама будет поддерживать папу, что бы ни случилось.
- Пауль, - прошептала я с надеждой.
Я позвоню Пауль. Может быть, он знал больше, чем я. А может он просто выслушает. Я взяла свой мобильный с прикроватной тумбочки, подошла к окну и наклонилась далеко вперёд. Хорошо у меня была связь. Надеюсь, Пауль не поменял опять номер своего мобильного. Послышался гудок.
- Фюрхтеготт у аппарата?
Мой желудок сжался. Со вчерашней ночи это имя имело довольно кровожадный привкус.
- Пауль? Это Эли. Твоя сестра, если ты помнишь.
- Эли, - на линии появился шум, а на заднем плане заговорил нервно голос мужчины. – Эли, ты выбрала не удачное время, я работаю и в дороге ...
- Тебе что-нибудь говорит слово полукровка? - спросила я прямо. Если у него нет времени, тогда мне надо сразу приступить к делу. - В связи с нашим отцом?
Пауль застонал от ужаса.
- О нет ... отец что, и тебе рассказал об этом дерьме? Этого не может быть. О, Эли, не верь в это, слышишь?
Пауль что-то знал! Но о каком "дерьме" он говорит? Папа ничего мне не рассказывал, по крайней мере, не то, что я хотела услышать. Я почувствовала досаду из-за того, что Павел имел какие-то знания, а я нет. Голос мужчины на заднем плане стал громче. Кто-то стучал молотком.
- Да, я - я не знаю, - залепетала я по возможности путано и беспомощно. - Как ты думаешь, что из этого правда?
- Ничего! - вспылил Пауль. - Или что он там тебе наговорил? Мне даже действительно интересно. Что он рассказал своей любимице Элизе? Вне всяких сомнений для тебя существовала особенно трогательная версия.
- Я не его любимица - и ...
Я замолчала. Чёрт. Могла ли я высказать всё то, что Колин рассказал мне о папе? А если Пауль имел в виду что-то другое, и я тем более внесу хаос?
-Эли, - настойчивый голос Пауля зазвенел в моем ухе, и я вздрогнула. - Что он тебе рассказал? Что отец тебе говорил? Что там насчет полукровки?
- Скажи мне об этом, Пауль. Расскажи ты мне, - потребовала я.
- Откуда тебе известно это слово?
О Боже! Я совсем забыла, что Пауль мог быть таким же упрямым, как и я. Мне никогда не удавалось его к чему-либо принудить, если он, во что бы то ни стало, не хотел этого. Момент, один метод должен сработать. Это было подло, но в экстремальной ситуации требовались экстремальные меры.
Пауль не мог выносить, когда его младшая сестра плакала. Я отодвинула на задний план всю злобу, которая меня преследовала в школе из-за моих слёз, и всхлипнула. Это было для меня нетрудно. После прощания с Колином и представлениями о том, что я никогда его больше не увижу, у меня был ком в горле.
Павел вздохнул.
- Эли, малышка, ну же ...
Я всхлипнула ещё раз. Это звучало обманчиво реально.
- О полукровке я подслушала в одном разговоре, - пробормотала я и сделала вид, что высморкалась.
- Между мамой и папой? - не отставал Пауль.
- Хмм, - сказала я в знак согласия.
- Хорошо, Эли. О Боже. Ну, тогда, - он откашлялся. Раздался стук двери и нервный голос прозвучал приглушенно. - Тогда я тебя неправильно понял. Всё в порядке. Просто забудь об этом. Ты сделаешь это? Да? Пообещай мне это. И перестань плакать, пожалуйста. У вас всё хорошо в деревне?
- Пауль, в чём дело? Я ничего не понимаю!
Но он уже положил трубку. Я набрала его номер повторно. На рыдание мне уже не нужно было сосредотачиваться. Слёзы текли сами по себе.
- Пауль ...
- О, Эли, пожалуйста, прекрати сейчас же реветь. Мне надо работать. Тебе послышалось.
- Пауль, - захныкала я. - В последнее время ночью я почти не вижу сновидений, а если и вижу, то это кошмары. Это всё так странно, - солгала я. Теперь он просто обязан отреагировать.
- Эли ..., - сказал Пауль успокаивающе. - Конечно, надо время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Это нормально. Помнишь, когда мы раньше ездили в отпуск, ты первые ночи не могла сомкнуть глаз, потому что всё выглядело иначе, чем дома.
На заднем плане загрохотало. Парень стал ругаться. Разве так говорят будущие врачи?
