Везде полыхали пожары. Дорога была заполнена остовами мертвых машин, перевернутыми и заброшенными. Катафалк был разорван на части изнутри, а такси лежало на боку, с деревянным колом, забитым в двигатель. Повсюду в сумраке, освещаемом мерцающими отблесками горящих зданий и наполовину разбитых неоновые вывесок, метались обезумевшие толпы, набрасываясь на все, что попадалось им на глаза. В издаваемом ими шуме больше не осталось ничего человеческого. Здравый смысл был вырван из их душ потерями, ужасом и волей Лилит, в них оставались лишь самые примитивные инстинкты и эмоции. Мужчины и женщины убивали и пожирали друг друга, а монстры безнаказанно бродили вокруг и убивали их, удовлетворяя все свои низменные потребности. Лилит как могла ослабляла Темную Сторону, потому что пришла сюда убивать. И потому, что наслаждалась этим.
— Как, черт возьми, мы собираемся через это должны пробраться до Чейн Уолк? — сказал Томми.
— Я бы предложила бегом, — сказала Сьюзи.
— А я также настоятельно рекомендую убивать все, что к нам не относится, — предложил Мертвец.
— Работенка для меня, — сказал Бритва Эдди. — Но… поскольку, как бы мне это не нравилось, я являюсь голосом разума в нашей группе, возможные перспективы мне не по душе. Их слишком много, а нас слишком мало. Достаточное количество гиен сможет справиться даже с самым сильным львом. Если каждый свой шаг мы будем делать с боем, нас раздавят еще до того, как мы окажемся где-нибудь около Чейн Уолк."
— Мы не сможем расправиться с ними лобовой атакой, — сказал я. — На самом деле мы не можем позволить, чтобы нас вообще заметили. Лилит наверняка заставила своих людей искать меня. Как только она узнает, что я покинул «Странных Парней» и вышел из-под щитов Мерлина, она придет прямо ко мне. Итак, Томми, твоя очередь.
— Что? — сказал Томми. — Ты о чем?
— Используй свой дар, чтобы скрыть нас. Или, по крайней мере, наши личности. Такое незначительное использованиетвоего дара должно проскользнеть мимо Лилит незамеченным.
— Да, — сказал Томми, помолчав. — Думаю, я смогу это сделать…
Он нахмурился, концентрируясь. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заставить свой разум работать в одном направлении, игнорируя безумие и ужас вокруг него, но, наконец, я почувствовал выплеск его дара, фиксирующего вероятности окружающего мира. Медленно и осторожно, шаг за шагом, мы стали столь же неопределенными, как он о нас думал, до тех пор, пока мир уже не мог решить, есть ли мы в действительности или нас нет, а если и есть — он не мог принять решение, кем мы являлись. Я чувствовал дар Томми повсюду вокруг нас, похожий на туман возможностей. Куда бы я ни посмотрел, все выглядело, как будто я смотрю сквозь марево, словно мы жили отдельно от окружающего, не были синхронизированы с ним. Я воспринял это как хороший знак и заставила себя сосредоточиться на том единственном, что действительно имело значение — попасть на станцию Чейн Уолк.
Я сделал глубокий вдох и, пользуясь моментом, не скрываясь, пошел по главной улице, стараясь не делать ничего, что бы могло привлечь внимание. Остальные шли следом, держась неподалеку, но не создавая толкучку. Никто даже не посмотрел на нас. Буйствующие на улицах обезумевшие толпы пролетали мимо, даже не замедляя шага. Мы шли по улице сквозь хаос, смерть, всевозможные мерзости, и никто нас не тронул. Несколько раз встречные освобождали нам путь, сами этого не осознавая. Сьюзи шла рядом, оастальные шли вследом. Я попытался их заметить, не глядя прямо на них, но дар Томми сильно это затруднял. Трудно быть в чем-либо уверенным, находясь в создаваемом им концентриванном поле неопределенности. Происходили ужасные вещи, но ни одна из них не была реальной, близкой или угрожающей. До тех пор, пока не появилась знакомая личность, стремительно выбежавшая из переулка.
Сестра Морфина заботилась о нищих и бездомных в Крысиных аллеях, стараясь спасти им жизнь, накормить и согреть, а также спасти все души, которые только могла. Хорошая женщина в плохом месте, наблюдающая из него за тем миром, который она оставила. А теперь она выбежала из ночи, ее одежда монахини превратилась в лохмотья, пропитанные ее собственной кровью. Ее заплаканное лицо было отупевшим от усталости, шока и бессчетного числа увиженных ею ужасов. Позади нее была толпа, жаждущая ее голову. Она выскочила из боковой аллеи и взглянула прямо на меня. И под ее честным взглядом даже дар Томми значения не имел.
— Джон! Джон Тэйлор! Помоги мне! Ради Бога, помоги мне!
Толпа обрушилась на нее, сбила с ног и погребла под грудой извивающихся тел. В ночи ярко сверкнули лезвия ножей. Она еще долго продолжала кричать, даже после того, как это должно было прекратиться. И я позволил этому случиться, разрываясь между необходимостью помочь ей и еще большей необходимостью добраться до Чейн Уолк. Я позволил хорошей женщине умереть, потому что я должен был сделать нечто более важное. Я продолжил идти по улице, глядя прямо перед собой, не позволяя себе даже ускорить шаг, чтобы не привлечь внимания. Крики, наконец, смолкли, но я знал, что буду слышать их всю оставшуюся жизнь. Сьюзи и остальные чуть приблизились ко мне, но никто из них ничего не сказал. Они сделали тот же выбор, что и я. Я уже мог видеть признаки станции метро Чейн Уолк прямо впереди, в самом конце улицы. В обычный день я бы дошел до нее за считанные минуты.
Но страшное уже случилось. Назвав меня по имени, сестра Морфина разрушила наведенную Томми неопределенность. Все головы вокруг нас медленно поворачиваясь в нашу сторону, не все из них были человеческими, не все в здравом уме. Возможно, это и помогло им более четко увидеть нас, увидеть меня. Кто-то обратил внимание. Что-то произнес мое имя. Слово мгновенно разлетелось во все концы заполненной улицы, люди и монстры прекращали творить те ужасы, которыми занимались до этого, чтобы взглянуть на меня. На сына Лилит.
— Что нам делать? — спросила Сьюзи.
— Бежать, — ответил я.
И мы побежали, грубо, с криками пробиваясь сквозь толпу, отбрасывая с дороги тех, кто двигался не достаточно быстро. По мере того, как прибывали люди, устремившиеся к нам со всех сторон, давление тел становилось все сильнее. Не задавая лишних вопросов, мои люди образовали вокруг меня защитное кольцо. Сьюзи из обоих стволов пробивала кровавый путь вперед, во все стороны валились тела. Когда Сьюзи понадобилось перезарядиться, на ее место впереди нашей колонны вышел Эдди Бритва, скользя вперед, как обозленное привидение, а его опасная бритва с перламутровой ручкой блестела в сумерках, словно наконец вернулась домой. Эдди резал вокруг себя, даже не глядя, и никто не мог устоять против него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
