Королева почти не сознавала, что Лецен суетится рядом: слова путались у нее в голове: что он сказал, что сказала она. А что она сказала? Что лучше бы ей не выходить замуж?! Она действительно сказала это Альберту!
Кто бы поверил, что она окажется такой несчастной спустя всего несколько дней после рождественского блаженства!
— Вам надо приободриться, — утешала ее Лецен. — Приободриться и возвыситься… над этим коварством. Вам нельзя забывать, что вы — королева. А ведь все было по-другому, когда вы со своими заботами могли обратиться к лорду Мельбурну. Это он пытается окончательно разлучить вас с лордом Мельбурном. Только подумать — с королевой и так обращаются!
Но Виктория пропустила все это мимо ушей. Мысленно она никак не могла избавиться от недавней ужасной сцены. Альберт всегда был таким спокойным. Видеть его вышедшим из себя было просто ужасно. Это был и не Альберт вовсе.
Лецен продолжала:
— Лягте, мое сокровище. Вы так извелись… когда я думаю о вашем беспокойстве…
— Ах, оставьте меня в покое, Лецен, — отрезала Виктория.
Лецен улыбнулась своей терпеливой улыбкой, как бы желая тем самым показать, что она все понимает. Характер у королевы был, конечно, не сахар, да это и понятно, если принять во внимание то, с чем ей приходится сталкиваться.
Одна, лежа в постели, приложив ладони к горячим, мокрым от слез щекам, она думала о жизни с Альбертом и о том, что эта жизнь для нее значит. Определенно должен быть положен конец этому нетерпимому более положению вещей. Они, конечно же, объяснят друг другу, что отнюдь не собирались говорить всякие гадости.
Она ждала, когда он придет, спокойный, как всегда, чтобы выразить сожаления, и тогда она скажет, что ей тоже жаль, и они согласятся, что подобная сцена никогда больше не повторится.
Нет, это уже становилось невыносимым. Она написала ему записку. Она прощает его за сказанное им вчера. Она придает слишком много значения всяким пустякам, а он верит разным слухам; а вот если бы он пришел к ней и они все обсудили, она могла бы многое ему объяснить, и тогда у них бы не было этих неприятных разногласий.
Получив записку, Альберт решил, что в его семейных делах наступил кризис, который может сказаться на всем его будущем, и отправился к барону Штокмару просить совета.
Он подробно рассказал ему, что произошло. Он был встревожен, ибо, по его мнению, в детской все не так, как надо; в хозяйстве при дворе царит хаос. Подтверждением может служить тот факт, что Бой Джонс смог проникнуть во дворец и оставаться в нем незамеченным в течение нескольких дней. Королева околдована старой интриганкой баронессой Лецен, которая ненавидит его и намерена расстроить их брак; образование королевы в свое время до того запустили, что она испытывает комплекс неполноценности в обществе умных людей и, следовательно, этого общества избегает; более того, ее вспыльчивый резкий характер совершенно не позволяет в чем-либо ее убедить.
Барон внимательно его выслушал.
— Все, что вы говорите, правда, — ответил он, — и такое положение дел не может продолжаться. Баронесса Лецен должна уйти.
Альберт почувствовал облегчение. Он правильно поступил, что пришел к Штокмару: даже Виктории придется выслушать его.
— Боюсь, это необходимо. Вы советовали сохранять терпение, и я следовал вашему совету: но я обнаружил, что она злоупотребляет моим терпением, а потому и не предпринимает никаких попыток сдерживаться. Она вынуждает меня чувствовать себя сущим младенцем, а этого я уже вынести не могу.
— Значит, наступил тот самый момент, когда нужно проявить волю и предпринять решительные действия. Королеве дают плохие советы и оказывают гибельную поддержку. От этих советов и поддержки нужно отказаться… как можно быстрей.
Принц нетерпеливо кивнул.
— Придется предъявить ултиматум. Вы не можете просить Викторию сделать выбор между вами и Лецен, ибо, вполне очевидно, что вы не можете оставить ее.
— Оставить Викторию?! — Альберт побледнел при этой мысли, а Штокмар улыбнулся.
— Конечно, на это вы не пойдете, но если бы, паче чаяния, согласились и пригрозили, можно не сомневаться, что любовь к вам вынудила бы ее отказаться от Лецен. Однако, я повторяю, вам этого делать не стоит, ибо такое требование, даже и исполненное, стало бы в дальнейшем источником постоянных упреков. Другое дело, если подобный ультиматум предъявлю я. Тогда это уже стало бы делом выбора между мною и Лецен.
Альберт почувствовал облегчение и вместе с тем некоторой страх. Лецен, которую она так беззаветно любит, или Штокмар, который был при дворе чем-то вроде оракула, Штокмар, который мог критиковать даже лорда Мельбурна? Альберт гадал, что последует, если она согласится, чтобы Штокмар ушел. Он попробовал представить себе, как будет противостоять ему Виктория, активно поддерживая Лецен.
Однако терпеть нынешное положение дел далее тоже нельзя, и если кто-то и мог исправить его, так только Штокмар.
Когда Виктория прочла записку Штокмара, она пришла в ужас. Штокмар всегда был откровенным и говорил строго по делу. Он прямо заявил, что недоволен недавним поведением королевы по отношению к ее мужу, и если подобные дикие и недостойные сцены снова будут иметь место, он не останется при дворе. Он удалится в Кобург и будет жить со своей семьей, что ему уже давно хочется сделать.
В запальчивости она ответила Штокмару, что сама терпеть не может никаких сцен, но зачем Альберт их провоцирует? Зачем он верит всяким глупостям, которые она говорит в запальчивости. Он же знает, что она этого не думает.
Она не могла не принять во внимание намек на то, что Лецен должна уйти. Последняя сцена сделала враждебность между баронессой и принцем очевидной. Виктория вспомнила счастливое время, когда они с Альбертом перед выборами объезжали дома вигов; ей припомнилось Рождество и то, как Альберт наряжал рождественские елки, как Киска выплясывала у него на колене и как он рассказывал ей о Рождестве в Кобурге.
Разве она сможет жить без Альберта? Он значил для нее гораздо больше, чем кто-либо на земле — Киска, Парень и Лецен. Счастливее всего она была с Альбертом. Милый лорд Мельбурн сказал ей, что Альберт будет для нее большим утешением, и как всегда оказался прав.
Она любила Альберта, она не перестанет его любить и никогда не почувствует себя счастливой в разлуке с ним. Ничто и никогда в ее жизни не будет для нее столь же важно, как ее любовь к Альберту.
Барон окинул королеву строгим взглядом.
— Могу вас заверить, — сказала она, — что ссоры с Альбертом для меня гораздо более мучительны, чем для него.
