Городе этого всего нет. Работу ты выбираешь сам. Государство лишь набор правил для конкретного эхо. Деньги — пыль. Здоровье правится зельями с аука и другом-целителем…
— И?
— И тогда люди расцветают. Из серой запуганной реальностью мыши мы получаем личность. Даже тот, кто всю жизнь мнил себя ни на что не способным ничтожеством поднимает однажды голову и становится личностью, когда понимает, что его никто не сдерживает, и он может наконец-то быть собой, настоящим.
— Не всем это идёт на пользу. Тебе бы твёрдая рука над головой точно не помешала.
— Твоя, да? — она обернулась ко мне и игриво улыбнулась.
Я заметил что расстояние между нами сократилось. Не сильно, но и десяти метров не было. Хотя… не кричать же нам через всю улицу, чтобы поговорить?
Она пошла дальше, виляя бёдрами и притягивая взгляд.
— В целом да, здесь ты прав, — продолжила она тем временем. — Свобода не на всех хорошо влияет. А некоторым и вовсе сносит башню, и они меняют роли. Порой, на противоположные. Ты показывал то фото Саше?
— Нет, своих дел по горло, — ответил я, хотя на деле просто забыл. Даже не сразу вспомнил, что она имела ввиду присланную мне на телефон по аське фотку какой-то девушки… уже и не помню, что там было. — Да и телефона у меня уже нет.
— Да просто купи такой же, как будет в продаже. Скорее всего будет совпадать. Нет — пиши, скину ещё, мне не жалко. Многое поймёшь о человеческой природе. Но я вела совсем не в ту сторону. Скорее о том, что многое можно понять о человеке, когда видишь его окружение. Особенно в Городе, где оно всегда подстраивается под твоё подсознание.
— И что ты нашла в моём?
— Больше всего ты хочешь вернуть украденное апокалипсисом и злишься на то, что у тебя всё так несправедливо отняли.
— Так думает каждый второй пробуждённый.
— Тут ты снова прав… Но у тебя наблюдается явный уклон в сновидения. Твой район очень красочный. Много мелких деталей. Странные склейки зданий. В твоём случае было использовано меньше памяти и больше фантазии. Интересно, почему так?
— Ты мне скажи.
— Ну, по какой-то причине Город свёл тебя со способностями изнанщика и сновидца. Ты знал, что носители стихий очень похожи? Можно даже типировать, как в соционике, по стихиям. Кто-то вспыльчив как огонь, кто-то основательный и деятельный, как земля. Кто-то восприимчив, изменчив и текуч… а кто-то мёртв внутри и тянется к другим, чтобы отнять у них то, что было отнято у него.
— Ты про пустотников?
— Да, стихия мёртвой магии. Все носители в чём-то похожи.
— А изнанщики? — заинтересовался я.
— Обычно отрешённые ребята, интроверты, живущие в своём мире. Грозный глава группы аномальщиков на службе у Вечного Михаила в этот образ совсем не вписывается. Но проявляться это как-то всё равно должно. Интересно, как у тебя?
Я пожал плечами, и хоть она на меня и не смотрела, ответ поняла.
— Боишься, что я украду твои секреты?
— Всё, что я тебе скажу, ты сможешь использовать против меня.
— Эй, я даже не маг разума. Ты что, настолько меня боишься?
— Если бы боялся и считал угрозой, то просто убил бы и провёл свой отпуск в шесть лет безо всякого страха.
— А смог бы?
— Хочешь проверить?
— О, пришли, — ушла она от темы.
Я только сейчас понял, что напрочь забыл глазеть по сторонам и отслеживать момент перехода. Мы вышли со знакомых мне улиц, ещё какое-то время шли по полному жизни городу… а потом я даже не заметил, как свет в окнах погас.
Надеюсь, никто не станет дома проверять, сплю ли я в своей кровати. Глупая мысль.
Улица, на которой мы находились, была ответвлением Несбывшейся. Дома по обе стороны от меня казались давно покинутыми, а фонари не горели. Было темно и тихо, как не бывает на улице. Ни сверчков, ни других ночных насекомых. Никакого шелеста крыльев, даже ветра здесь не было.
Впереди было огороженное высоким забором здание с острыми кольями наверху. За ним было несколько внутренних фонарей по ту сторону. Свет холодный, яркий, совсем не соответствующий две тысячи второму, когда диоды ещё не ставили, где не попадя.
— Так… раздевайся, — сказала она, резко остановившись.
— Обойдусь.
Она подошла к ржавому мусорному контейнеру сквозь который прорастали травы, и перевалилась на ту сторону, оставив на моё обозрение самую привлекательную часть своей личности. Начала копаться внутри контейнера, активно работая бёдрами, так что ремень ослаб и шоты чуть сползли, делая зрелище ещё более завораживающим.
Затем она резко вылезла, держа в руках два белых свёртка тряпок.
— Выглядеть нужно правильно — сказала она и швырнула один мне.
Затем, нисколько меня не стесняясь, принялась раздеваться до белья и облачаться в белую униформу медика.
— Хотя бы халат накинь, — буркнула она.
— Доктор Полярский? — я глянул на бейджик с именем.
— Угу, — ответила доктор Луричева. — В кармане есть документы. Держи их поближе и ничему не удивляйся.
— Это что, какая-то лаборатория? — насторожился я. — Звучит подозрительно.
— Да. Её содержит один частный фонд, изучающий паранормальные явления. Они занимаются сдерживанием опасных аномалий.
Я изучил логотип рядом с именем. Круг с тремя стрелками в неровной окантовке, очерчивающей весь символ, и три латинские буквы. Мне это всё ничего не говорило. Гораздо больше сказал вид камер на входе. Они не скрывались и мерцали красной лампочкой. Одна из них поймала нас в фокус и тщательно сопровождала, как только мы появились в её поле зрения.
Завидев нас, вперёд выдвинулся комитет по встрече. Шестеро здоровых мужиков в военной форме, с автоматами и неизменной символикой фонда.
— Слушай и запоминай. Если ты придёшь сюда в следующий раз сам, то действовать нужно точно так же. Ты же можешь быть хорошим актёром? Подыграй мне.
— Доктор Луричева, — узнал мою спутницу старший. — Кто это с вами.
— Доктор Полярский. Он с другого филиала. Показываю ему объект. Возможно, в следующий раз появится без меня.
— Принято. Готовьте документы, — ответили с той стороны.
У входа засветился ещё один яркий прожектор. Прозвучал короткий сигнал и створки ворот начали медленно разъезжаться.
Кого же они тут удерживают, раз поставили такие меры защиты?
Наш с Луричевой возраст охрана
