– Сюзаннка, не покупай много, тебе тут всучат всякую ерунду, ты даже не опомнишься и не решишь, зачем она тебе, но купишь.
Но все было тщетно, выходя спустя часа четыре с этого базара, Сюзанна была увешана всякими дудочками, барабанами, бубенцами, какими-то струнными инструментами, не считая других вещей.
– Господи, Сюзи, зачем тебе столько всяких инструментов? – Вэл ужаснулась, увидев все это.
– Я решила, что буду собирать! – Девушка была довольной и счастливой. – И всегда можно подарить кому-нибудь! А ты не хочешь ничего купить?
– Да тоже накупила ерунды всякой, сама тебя предупреждала, но попалась несколько раз. Ты права, можно и подарить, – рассмеялась Валерия.
– Смотри, какой барабан классный!
– Вижу, я тоже в прошлый раз три штуки купила у торговца на пляже, в первый же день, не удержалась. Прилетела в Москву с барабаном на шее. Кстати, ты завтра улетаешь?
– Да, давай сегодня вечером посидим на пляже, я купила бутылку джина.
– Давай, джин это хорошо.
Вечером, набрав фруктов, сока, взяв пластиковые стаканчики, они расположились на песке. Сюзанна достала небольшие карманные колонки, включила свой плеер, из которого полилась волшебная музыка дудука.
«Странно, но эта музыка и это место дополняют друг друга, две разные культуры, но гармонично сочетаются».
– Почему тут все пьют джин ведрами, а не вино, ром или водку, например? – Девушка провожала взглядом солнце.
– В джине хинин, в Индии малярия, хинин лечит малярию. Все просто. Так думают, во всяком случае. А пьют тут все подряд. – Улыбнулась Вэл. – Только не индийцы, для них спиртное дорого. В прошлый приезд мы в Шереметьево в дьютифри набрали этого джина, ящик, наверное. Первые дня три даже руки им протирали и приборы столовые.
– А потом перестали или просто выпить его решили? – Засмеялась девушка.
– Выпили, конечно, не пропадать же добру. Но эта дурость с протиранием сама собой отпала, незаметно.
– Ты производишь впечатление счастливого человека, Вэл. Что ты для этого делала? Я тоже так хочу.
Валерия задумалась.
– Я произвожу впечатление. Ты мне напомнила одну легенду, я тебе расскажу, верней прочту, у меня в телефоне есть, когда-то учила ее, но боюсь, уже не вспомню полностью.
В предсумеречный час, у гималайской
Гряды, вдоль каменистого обвала,
Где не одна лавина побывала,
Тропой, ведущей к вечным ледникам,
Где обитает снежный великан,
Не пойманный людьми до сей поры,
Шли двое. У подножия горы
Остановились.
Если б некий зритель
Увидел их, то понял бы: Учитель -
Вон тот, седой как выцветший тростник.
А задает вопросы Ученик:
– Скажи, как долго надобно мудреть,
как жить, какие думы думать, что бы
от радости и счастья умереть?
Учитель: – Без ущерба для утробы?…
Прости, я не расслышал твой вопрос.
Плохая речь понять тебя мешает.
Язык твой шерстью путаной оброс,
А сердце дух нечистый искушает.
Я это вижу по твоим глазам.
– Ты прав… я от рожденья порчен,
корыстен, склонен смеху и слезам,
развратен в мыслях и в словах не точен.
Поэтому склоняясь пред тобой,
Молю, Учитель, разреши загадку:
Как умереть от счастья? Текст любой
Впиши в мой мозг как в чистую тетрадку.
Я выучу его и донесу
До всех. Теперь ты слышишь?
– Нет, не слышу,
Ты оглушил меня. Мы не в лесу,
Зачем вопить?… Скала – вон, видишь? Нишу
Я в ней пробил. Она уж не видна.
Все заросло… я там уединялся.
В молчании, без пищи и без сна
Жег свечи, над страницами склонялся.
Питьем была обильная роса.
В лучах восхода капли так дрожали,
Что я рыдал… я слышал голоса
Вселенских Магов, звоны их стрижалей,
Я наблюдал зачатья новых звезд
И черных дыр слепое колыханье,
Блудилищ смерти, сатанинских гнезд…
Там, там прозрел я, там обрел дыханье.
Меня коснулся Истины Исток,
Дал крылья, поднял ввысь, как ветер птицу,
И сбросил вниз как вялый лепесток.
– Не понимаю.
– Мне пришлось спуститься. Сюда. К тебе.
– Сюда…Ко мне… Нельзя?
– Все можно. Выбирается стезя
Сложеньем воли собственной и высшей.
А вычитаньем прячешься под крышей,
Сидишь под ней, покуда не облез,
И вдруг тебя зовут… жестокий бес
Погнал меня учительствовать всуе
И тем лишил доверия небес.
Теперь себя наверх не донесу я.
– Туда? Но разве это высоко?
– Не высоко, да круто. Нет дороги.
А сердце как квасное молоко.
– Но у меня и руки есть и ноги.
Позволишь ли помочь?… Я доведу,
Ответь мне только…
– Я уже ответил. Не слышал ты.
Закат сегодня светел.
Прости, мой сын. Останься. Я пойду.
…Потом случилось главное: Учитель
Из тела вышел. Тихо полетел
Наверх, в свою вселенскую обитель -
Сперва на ту скалу, куда хотел -
И дальше, ввысь…
Оставленное тело,
Пока он отлетал, окаменело.
От ужаса к нему прижавшись, вмиг
Окаменел навеки Ученик.
Душа его поспешно вниз спустилась
И в бабочку-ночницу превратилась.
А камни там остались навсегда,
Где дышит гималайская гряда
И воздымает снежные седины…
Два изваянья, слитых воедино.
– Здорово, я не вполне уловила кое-что. Скинь мне ее? Я еще прочитаю.
– Найдешь в интернете, эту легенду облек в стихотворную форму Владимир Леви, у него много интересных стихов. Пойдем, джин закончился, ночь уже, а вставать тебе рано.
– Пошли. Спасибо тебе, заходи ко мне на страничку иногда, мне приятно будет встретить тебя там.
– Буду заходить. Хорошей дороги домой.
Они разошлись по домам. «Скоро и мне домой улетать, осталось несколько дней».
***
Лето пролетело незаметно. Планируемый в августе отпуск, неожиданно сорвался из-за кадровых перестановок на работе, поэтому все лето Света работала. Они с Викой почти не расставались, не считая времени, проведенного на работе и нескольких дней, когда Вика улетала в Италию, куда ее пригласили на выставку. Их стычки никуда не исчезли, только приобрели шутливый характер, доставляя удовольствие обеим.
«Жизнь вошла в свою колею, так вроде бы говорится? Мне спокойно и уютно в этой жизни. Я так давно искала надежности и спокойствия. И вот, наконец, они у меня есть, но…». Размышления прервал Олег, это «но» не сформировалось, осталось в сознании.
– Свет, ты чего сидишь одна? – Олег подошел к подруге, сидевшей в кафетерии компании в одиночестве и задумчивости.
– Передохнуть решила, глаза устали за день. Кофе будешь?
– Нет, домой уже еду, нашел тебя, что бы спросить, подвезти или нет.
