– Всегда есть шанс. Даже если он третий. Я не смог помешать тебе убить моего ребенка, но сумею помешать сделать это с чужим.
Глядя в застывшие от ужаса глаза Сержа, Акела медленно поднес край веера к его шее и чуть надавил. Брызнула кровь.
– Я мог бы сейчас сидеть и ждать, пока ты истечешь кровью. Но я не ты. Я убью тебя быстро, чтобы ты не мучился. Думаю, тебе и так хватило боли за эти годы.
Он резко провел веером по шее Сержа, тот еще пару раз дернулся и затих, только из перерезанного горла била кровь.
Акела распрямился и повернулся к жене. Та молчала, опустив голову на грудь. Он перерезал спутывавшие ее витки скотча и помог встать, прижал к себе:
– Прости меня, Аленька.
Она тихо всхлипнула и отстранилась, шатнулась в сторону лежащей на полу Ольги:
– С ней все будет в порядке?
– Теперь да. Но надо выбираться.
– Как? Тут весь дом напичкан охраной.
– Ничего, разберемся.
Акела подхватил меч и осторожно открыл дверь. За ней обнаружился бывший байкер Слесарь, который при виде меча сразу сник и поднял руки:
– Я не буду кричать. Я помогу вам выйти, тут есть второй выход, он ведет прямо в лес, там вы быстро на дорогу сможете выбраться.
– Бери на руки женщину, – приказал Акела, кивнув в сторону Ольги, и Слесарь повиновался. – Аккуратно неси. Показывай, куда идти.
Слесарь двинулся к той двери, за которой недавно сидела на стуле Аля.
– Вы большую дверь заприте, пусть думают, что тут все нормально. Хозяин запрещает приближаться к двери, если она закрыта, сюда гарантированно никто не войдет, пока не почувствуют неладное.
– Тогда ты что здесь делаешь? Дверь заперта была.
– Я это… Сашка здесь. Мы кенты с ней были, думал, может, помочь. А так-то никто не приближается, запрещено это.
– Дисциплина – это хорошо, – кивнул Акела, подхватывая Алю на руки. – Держись, малышка, мы уходим.
Меч он прихватил с собой, но вовсе не затем, чтобы в случае чего вонзить его в спину Слесаря. Акела хотел избавиться от оружия, чтобы больше ни у кого не возникло соблазна проверить, верна ли старая легенда об убийственном влиянии мечей Мурамасы.
В комнатке оказалась еще одна дверь, ведущая в подвал с каменными ступеньками. Спустившись, они долго шли по коридору, пока не уперлись в стену.
– Это что за фокусы? – грозно спросил Акела. – Ты бессмертный?
– Нет-нет, все в порядке, – заспешил Слесарь, шаря рукой по стене, а другой стараясь крепко держать Ольгу. – Тут дверь хитрая, надо пружину нажать, она отскочит. Сейчас.
Действительно, раздался неприятный скрежет, и стена отошла в сторону, образуя проход в овраг, уже довольно сильно занесенный снегом.
Проваливаясь почти по колено, они двинулись к противоположной стороне оврага.
– У тебя телефон есть? – вдруг спросил Акела, и Слесарь кивнул:
– Да.
– Давай.
Получив трубку, он перехватил Алю под коленки и, подмигнув, сказал:
– Подержи-ка, – сунул ей в руки рукоять меча. – Больше такого шанса не будет.
Она взяла меч, крепко ухватившись за оплетку маленькой рукой. Акела набрал номер Тимура:
– Вы где?
– В поселке.
– Я это понял. Как далеко от дома и с какой стороны?
– Сзади, тут овраг здоровенный и поляна, мы тут и припарковались. Дом не просматривается.
– Я понял. Иду к вам, встречайте.
Через пару минут на склоне оврага показались фигуры в куртках и обтягивающих головы шапочках, и Акела почувствовал, что этот поединок он выиграл. Все живы, ни с кем ничего не случилось. Сейчас они поедут домой.
Тимур скатился по склону первым, выхватил у Слесаря бесчувственную Ольгу:
– В порядке?
– Обморок у нее. Надо в больницу срочно.
– А вы?
– А мы целы, – улыбнулся Акела. – Отдай меч, Аленька.
Она долго не могла разжать сведенные судорогой пальцы. С большим трудом Акела высвободил рукоять из маленькой сильной руки. Усадив Алю в машину, он бросил меч в багажник и забрался к жене. Обнял, поцеловал:
– Испугалась?
– Да, – серьезно сказала она, глядя ему в глаза.
– Ничего, все уже закончилось. Сейчас пересядем в мою машину, отвезем в больницу Ольгу и поедем к себе. Ты полежишь в ванне, поешь, попьешь чаю и будешь долго спать.
– А Соня? А Никита?
– С ними все в порядке. Соню завтра привезут охранники, а Никита пока нетранспортабелен. Его прооперировали, пуля прошла навылет через легкое, но он поправится. Как будет можно – сразу заберем сюда.
– Он жив, – прошептала Аля, прижимаясь к Акеле всем телом. – Слава богу, что он жив. Он не мог погибнуть, так и не выиграв пари.
– Какого пари, малышка? – удивился Акела, поглаживая ее по волосам.
– Не скажу. Это наша с ним тайна.
Глава 30
Александра
Слишком многое еще недоступно нам в этом мире, так стоит ли притворяться, что мы все понимаем?
Мурасаки Сикибу. «Повесть о Гэндзи»
Я не поехала домой из больницы, так и осталась сидеть в палате возле очнувшейся наконец-то Ольги. Та взяла меня за руку и спросила тихо:
– Все ведь закончилось?
– Да. И сейчас сюда твоего Савву привезут. И вы будете жить долго и счастливо, родите детей, будете их воспитывать.
Ольга сжала мою руку и прошептала:
– Сашка, какая же ты сильная. Я ни за что не смогла бы. Когда меч увидела – думала, все, вот он, мой конец.
– Давай забудем об этом. Сейчас ты должна сосредоточиться на главном – твои дети. Кому нужны рыжие заморыши? – улыбнулась я, поправляя ее волосы.
Когда в палату ворвался растрепанный и похожий на огромного рыжего барбоса Савва, мы уже беззаботно смеялись, выбирая подходящие имена к диковинному отчеству.
– Оля! Олечка, с тобой все в порядке? – он кинулся к ней, присел на край кровати и принялся целовать лицо и руки.
– С нами, – поправила его Ольга, – с нами все в порядке. Со мной, с Сашей и с нашими детьми.
Я никогда прежде не видела, как сходит с ума нормальный, серьезный и рассудительный мужчина. Савва скакал по палате козлом, сделал стойку на руках и едва не разбил ногой окно. Паршинцева только пальцем у виска покрутила:
– А ты говоришь – гены. Гены тут больше на Никиткины будут смахивать. То, что папе не досталось, дети восполнят.
– Кстати, о Никите, – сказала я. – Я завтра позвоню в Саратов и узнаю, как скоро мы его сможем забрать.
– Да, Александр Михайлович говорил, – откликнулся немного угомонившийся Савва. – Хорошо, что навылет, говорят, это лучше, чем если бы в тканях пуля застряла.
– Да, так затянется, будут просто два шрама.
Папа не находил себе места, хотя с дороги мы ему позвонили и сказали, что с нами все в порядке. Когда я вошла в дом, он кинулся ко мне с таким лицом, словно не ожидал больше увидеть живой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
