— Еще до того, как я сошел вниз, — ответил он, не замедляя шага.
— Но ведь это ужасно! — Голосок Розы задрожал. — Я думала, мы позавтракаем вместе и я сумею убедить ее остаться.
— Как же ты надеялась убедить мисс Галлант? — полюбопытствовал он.
— Ну, хотела объяснить ей, как сильно мы с мамой к ней привязались.
— Прекрати, не то я расплачусь от умиления, — хмыкнул Люсьен.
— Это тебе бы надо прекратить! — Девушка всхлипнула. — Наверняка ты выжил Лекс из дому своим сварливым нравом! — Это уже становилось интересно — похоже, Роза понятия не имела о том, какие интриги плетет ее мамаша. Люсьену меньше всего хотелось обсуждать подробности случившегося с этой непосредственной, но недалекой красавицей, однако она была частью планов Фионы на его счет, и он находил прямой смысл в том, чтобы привлечь ее на свою сторону.
— Нам надо поговорить, у тебя есть минутка?
— Да, конечно… — пролепетала девушка, бледнея. Она последовала за ним в ближайшую комнату, искоса бросая на него испуганные взгляды, как кролик при виде повара с остро отточенным ножом.
— Садись.
Роза послушно опустилась на обтянутый светлым гобеленом стул.
— Я что-нибудь сделала не так на балу? — спросила она дрожащим голоском. — А мне казалось, что все прошло как нельзя лучше!
— Так и есть, ты была на высоте, — заверил Люсьен, усаживаясь напротив. — Видишь ли, кузина… мм… у меня неприятности.
— Надо же! — Роза потянулась, собираясь погладить его по плечу, но тотчас испуганно отдернула руку. — А в чем дело?
Только тут Люсьен сообразил, что не знает, с чего начать.
— Давай сперва установим правила.
— Правила?
— Здесь и сейчас мы оба будем полностью честны друг с другом. Согласна?
Мгновение поколебавшись. Роза кивнула.
— То, что будет сказано в этих стенах, не выйдет за их пределы.
— Ладно.
Пока все шло хорошо. Люсьен не ждал от Розы ни решительности, ни здравого смысла — ему нужна была только правда. Но если Александра права насчет его кузины, если в этой хорошенькой головке кроются хотя бы зачатки ума…
— Скажи, Роза, ты приехала в Лондон, чтобы выйти за кого-нибудь конкретно?
Девушка залилась краской.
— Я имею в виду — за меня?
— Так мама сказала тебе!
— Упомянула. Кто это все задумал?
— Мама вместе с папой, еще когда он был жив. Сколько себя помню, меня растили для брака с тобой. Когда ты в последний раз появился у нас с визитом, мама не позволила мне выезжать верхом, чтобы не растрепать прическу и не измять платье.
Люсьен подумал, что запрет, вероятнее всего, закончился истерикой.
— А ты сама хочешь за меня замуж? — спросил он тихо.
— Честно?
— Ну да!
Роза изящно сплела пальцы на коленях — жест, который она явно переняла у своей гувернантки.
— Последнюю неделю ты вел себя так, словно влюбился в меня, вот только… мне это совсем не нравится, кузен! Прошу, не сердись, но я бы не хотела стать твоей женой!
Вот и слава Богу!
— Почему, можно узнать?
— Потому что ты… ты крутого нрава!
— В самом деле?
— Только не обижайся! — взмолилась Роза. — Если вы с мамой так сильно этого хотите, я, конечно, послушаюсь… — плечи ее поникли, — да-да, обещаю тебе. Мама на этом настаивает, и выхода у меня все равно нет.
— А что насчет виконта Белтона?
— Роберт просто чудесный! Как жаль, что он всего лишь виконт! Будь он графом и таким богатым, как ты…
— Да уж! Я вот что хочу тебе сказать, кузина…
В дверь постучали. Люсьена бросило в холод при мысли, что пленнице, возможно, удалось сбежать.
— Что такое? — рявкнул он.
— Милорд, — Томкинсон испуганно покашлял, — можно я возьму немного писчей бумаги и перо для… для Уимбла?
— Все это есть в моем кабинете.
— Вы очень добры, милорд.
Слава Богу, пока у нее не возникла надобность в бочке пороха!
— Итак, кузина, — Люсьен откашлялся, — случилось кое-что неожиданное. Я полюбил другую женщину.
— Правда? — Глаза девушки просияли. — И кто же она?
— Александра Галлант.
Роза уставилась на него с таким видом, словно он внезапно превратился в инопланетянина, на лице ее отразилась череда самых разных чувств: недоверие, ужас и наконец веселое лукавство.
— Так ты влюбился в гувернантку, кузен!
— Ну да, а что тут такого?
— В мою гувернантку, в Лекс? Вот смех-то! А я испугалась — думала, достанется мне на орехи за то, что натворила дел!
— Это не называется «натворить дел».
Люсьен сдвинул брови, напряженно решая, что ей сказать, а о чем умолчать. Александра, помнится, советовала ему быть честным с Розой… Александра, Александра! Можно подумать, так зовут его совесть! А вдруг? Может, поэтому его неудержимо тянет к этой женщине?
— Дело совсем не в том, что я влюблен в гувернантку, — сказал он со вздохом.
— Тогда в чем же?
— Она мне отказала…
— Александра? Тебе отказала гувернантка? — Роза закрыла рот рукой.
— Она отказала мне потому, что верит в возможность нашего с тобой брака.
— Так вот зачем весь этот разговор! — протянула Роза, посерьезнев. — Значит, я тебе необходима.
Дьявольщина, подумал Люсьен, вся эта семейка куда умнее, чем кажется!
— Похоже, что так, — неохотно признал он.
— Я что, должна одобрить твой выбор и дать согласие на ваш брак?
Пожалуй, он все же приписал Розе больше ума, чем отпустила ей природа.
— В определенном смысле, — сказал Люсьен, сдерживая нетерпение.
— Ну а за кого, скажи на милость, выйду я? Разве мне не нужно подумать о себе?
— Справедливо.
— Ты на меня не злишься, кузен?
Он посмотрел на свои крепко сплетенные пальцы. Следующий миг должен решить все. Если Розе его идея придется не по вкусу, ситуация зайдет в тупик, во всяком случае, она станет именно такой, какой ее видит Александра. Что хуже всего, тогда уже ничего не удастся ни подтасовать, ни обойти: все должно быть правильно и честно, иной результат ее не устроит.
— А если я предложу тебе подходящую кандидатуру?
— Ну, если это человек знатный… Ты ведь имеешь в виду своего друга, виконта Белтона?
— Он как будто пришелся тебе по душе.
— Еще как пришелся! Он мягкого нрава и никогда не сердится — что бы я ни сказала, только смеется.
— Да уж, Роберт и в самом деле такой.
— Но если и я ему по душе, почему он так рано откланялся вчера вечером? А мама сказала, что ему не до развлечений…
Люсьен тотчас сообразил, что явилось настоящей причиной внезапного ухода его приятеля, вернее, кто. Старая ведьма без устали плела свою гнусную паутину, и надо было поскорее отбить у нее всякую к этому охоту.
