– Анна. Не делай этого со мной, Анна. Я люблю тебя, не уходи, – выдохнул он.
Но она уже не слышала его. Ее лицо было абсолютно спокойным, а на губах застыла нежная улыбка.
– Что ты натворила? Что ты сделала со мной? – повторял он в отчаянии.
Впервые в жизни он действительно не знал, как поступить. Ведь он ехал за акушеркой! Элиза рожает! Анне он уже ничем не поможет. Надо спешить за помощью для тех, у кого еще был шанс.
Он не знал, куда девать тело Анны. Он отнес его на берег, спрятал в кустах и присыпал снегом. Что дальше? Пока непонятно, завтра он подумает, что делать. А сейчас ему во что бы то ни стало надо найти эту чертову акушерку!
Ему было очень холодно, мокрая одежда моментально обледенела. Лучше всего вернуться домой и выпить чего-нибудь горячительного. Однако свои шаги он направил в сторону дома пани Зайферт, которая обещала помочь Элизе при родах.
* * *
Возможно, если бы Куба знал, что его сын уже родился, он не стал бы спешить к Элизе и подумал бы о том, что сделать с телом умершей. Однако он не мог об этом знать. Когда он подъехал к дому, Элиза уже ждала его с маленьким мальчиком, которого прижимала к груди.
– Анджей, – сказала она. – Будет Анджей. В честь моего отца.
Куба впервые в жизни почувствовал какое-то странное волнение, когда слегка коснулся сына, чьи маленькие пальчики мгновенно сжались в кулачки. Как защитить его от зла этого мира? Как защитить его от таких людей, как его собственный отец?
Он не знал. Но он поклялся себе, что сделает все, чтобы уберечь его от всего плохого.
В его ушах все еще звучали сказанные Анной слова. Он боялся, что ее проклятия возымеют свою силу. Хотел перестать думать об этом. Что было, то прошло. Сейчас у него были Элиза и Анджей. Он решил поскорее жениться. Начать все заново. Вычеркнуть прошлое из своей жизни – Хенрика Дворака, Анну, ее тело, лежащее на берегу пруда, и мать, которая все знала.
– Элиза, выходи за меня. Я люблю тебя, – сказал он.
Он очень хотел, чтобы это была последняя ложь в его жизни.
* * *
На следующий день утром Куба Ржепецкий взял машину и проехал на пруды Стефанского. Вышел из машины прямо на берегу. Час бродил по кустам, ища тело Анны. Не нашел. Нашел только кровавые следы, оставленные голодными животными. Он вспомнил ее слова: «За все ночи в слезах, за муки Хенрика в огне ни у тебя, ни у потомков твоих не будет счастья, пока душа моя будет блуждать по этому миру».
Он не мог даже похоронить ее. Значит ли это, что она никогда не обретет покоя? Да, думал он, потому что как душа может найти покой, если тело не погребено?
Больше всего его тянуло вернуться к старым привычкам и найти спасение в бутылке. Однако он знал, что не должен этого делать. Слишком много всего произошло в тот день. Его любовь ушла в мир иной, но появилась новая – Анджей. В тот же день, почти в то же самое время.
Он вернулся домой. Однако что-то не давало ему покоя. Он срубил березку в соседнем лесу и сколотил из нее простой крест. Поставил его под деревом, в самой глуши лесной.
– Покойся с миром, моя милая, – сказал он.
Однако он не предполагал, что Анна не обретет этого спокойствия еще долгое, долгое время.
* * *
Зося слушала рассказ пана Анджея. Ей нравились эти встречи, во время которых она могла перенестись на несколько десятков лет назад. Старик почесал голову и вздохнул.
– Вот теперь, Зося, ты все знаешь. Или почти все.
– А вы-то как узнали обо всем об этом, пан Анджей?
– Это еще одна долгая история. Я узнал слишком поздно, слишком поздно, чтобы иметь возможность насладиться счастьем. Я думал, у меня еще получится. Однако Стефания умерла. Не случилось нам быть вместе. А я? Я даже я не могу умереть спокойно.
– В конце концов похоронили Анну или нет?
– Нет. Ее тело так и не нашли, – покачал он головой.
– Ужасно не иметь своего места после смерти, – сказала Зося. – Пан Анджей… возможно ли такое, что я могла видеть этот крест?
– Возможно. Все возможно.
– Вы никогда не пытались устроить ей похороны? Должен же быть какой-то выход.
– А какие тут могут быть похороны, если тела нет? Нет тела, и хоронить некого.
– Это точно можно устроить, – прошептала Зося. – Уж я-то постараюсь. – В этот момент она вспомнила красное пальто, мелькавшее за ее калиткой. Теперь она уже была уверена, что та загадочная женщина – Анна.
Она взглянула на задумчивого Анджея.
– А что случилось потом? – спросила она.
– Потом? Это уже история на следующий вечер.
– Пани Стефания вернула себе дом?
– Вернула. Несколько иначе, чем ты думаешь, но вернула. На сегодня это все. Кур пора кормить, и Стефана тоже. Да и устал я.
46
– Печальная история, – сказала я, когда мы возвращались с Шимоном ко мне домой через рудский лес.
– Печальная, – согласился Шимон. – И очень запутанная. Говорят, в этом лесу много таких могил, много следов несчастной любви.
– Знаешь, мне иногда приходит мысль, что бы было, если бы… Если бы все эти события не произошли? Оказались бы мы здесь и сейчас? И как сложилась бы жизнь пани Стефании – более счастливо? Но если бы она не сложилась у нее так, как сложилась, я наверняка никогда бы не узнала ее.
– Я в последнее время перестал думать о том, что было бы, если бы, – сказал Шимон. – Я стараюсь жить так хорошо, как умею. Три года я жил прошлым, воспоминаниями. Теперь я думаю, что заслуживаю еще и счастья.
– Каждый из нас заслуживает.
– После смерти Магды я с завистью смотрел на людей, смеющихся на улице. Я наблюдал за теми, кто разговаривал по мобильнику и улыбался. Я все думал: интересно, а что шепчут друг другу влюбленные пары? И мне так хотелось им подсказать, чтобы они спешили насладиться жизнью, потому что жизнь она такая… такая… сегодня есть, а завтра нет. И главное, чтобы прекрасно прожить каждый день. Чтобы засыпать с мыслью, что все сделано. Чтобы вечером ложиться спать с ощущением, что ты ни о чем не жалеешь. Я стараюсь поступать так, но у меня не всегда получается.
– Потому что это тяжело, – сказала я. – Иногда ты делаешь что-то, думаешь, что все правильно, а потом оказывается, что нет… и тогда ты жалеешь.
– Жизнь – это пробы и ошибки, а если их нет, то и жизни тоже вроде как нет, – улыбнулся Шимон.
А если нет больше сил на ошибки? Если хочется прижаться к любимому человеку и так идти по дороге жизни до самого конца? Может, это и есть любовь? Господи, сколько же всяких представлений о любви сменилось у меня за жизнь, и вот теперь я пришла к этому. Иногда любовь приходит быстро, внезапно нападает на нас, а иногда подкрадывается к нам очень медленно, к тому же под видом дружбы.
У нас все было именно так. Наша любовь с самого начала скрывалась под многими слоями дружбы. И, казалось, сделай только шаг, прижмись к нему… Я не прижалась… Интересно, буду ли я сожалеть об этом вечером, когда лягу спать? Наверняка да.
– Может, пойдем поищем эту могилу? – спросила я.
– Еще раз?
– Да. Может, мы тогда осмотрели не все углы?
– Наверняка не все, но лес большой, и я не думаю, что мы сможем найти ее.
– А как это соотносится с тем, что ты сказал раньше? – улыбнулась я. – С тем, что вечером мы будем сожалеть о том, что не сделали за день?
Шимон удивленно посмотрел на меня.
– Я не имел в виду искать могилу семидесятилетней давности, – вздохнул он, – но если это так важно для тебя, пошли.
Луна бегала вокруг нас, то и дело приносила палочку, чтобы мы бросали ее снова. Вообще-то она бегала быстро, но под влиянием лесных запахов так же быстро забывала о нашей забаве и то и дело совала нос в мох, обнюхивая все что можно.
Сначала мы шли вдоль опушки, по дороге, потом свернули с нее глубже в лес. Наверное, семьдесят лет назад все эти деревья были невысокими, а некоторых и вовсе не было.
Я не думала, что мы найдем то место, которое я когда-то увидела. Но не могло же мне показаться – я четко видела могилку и крест. Мы пробрались через заросли. Вдруг перед нами открылась небольшая полянка, скрытая от глаз гуляющих густыми деревьями. Посреди нее был небольшой холмик, уже полностью заросший травой. При известной игре фантазии его можно было принять и за могилу. Мы неуверенно переглянулись.
