я ловила на себе его долгие взгляды, пропитанные робкой любовью и затаенным страхом. Отец боялся меня потерять.
— Мы должны бросить все силы на поиск оружия против иных, — постоянно повторял он при встрече с обоими Блэкбернами.
Рой был не единственным, на ком я оттачивала мастерство боя. Майлз и Бран стали постоянными гостями в поместье Блэкбернов, и за это время мы крепко сдружились.
За напускной легкомысленностью Майлза скрывалась одинокая душа, уставшая от бесконечных игр и жаждущая настоящей привязанности. Список его любовных побед был лишь маской, за которой он прятал страх быть отвергнутым, страх близости…
Бран, не выносящий пустословия и бессмысленной суеты, легко вспыхивал, когда дело касалось науки. Азарт исследователя в нем был таким же жгучим и требовательным, как и его основная стихия. Он видел красоту и гармонию в самых сложных явлениях, умел находить логику и порядок даже в хаосе.
— Ты уверен, что это тот же самый клинок? — пытливо спросил Бран, рассматривая обсидиановую рукоять оружия, которую передала мне иная.
— Уверен, — кивнул Кир. Он рассказал друзьям о том, что случись с ним в детстве, и эта откровенность еще больше сблизила золотых. — Мать и Рой хорошо его запомнили.
— Основное его свойство — поглощение силы. Им ранили твою мать, Кир, и твоя тьма вышла из равновесия. Думаю, если ранить им созревшего темного или иного, то можно лишить его силы. Или убить.
— Можно создать много оружия, — протянул Майлз.
— Это не наш обсидиан, он похож по структуре, конечно, но все же принадлежит другому миру. Так что не выйдет, — заключил Бран.
Все почему-то сразу посмотрели на меня.
— Это должно остаться между нами, — потребовал Кир от остальных, забирая клинок из рук Брана. Никто не стал спорить.
За этот год мы сыграли две свадьбы. Это было на целых две больше, чем я могла бы вынести…
Первая церемония прошла в королевском дворце. От роскоши и изобилия позолоты рябило в глазах, а невыносимо тяжелое, пусть и красивое, платье ужасно давило на ребра.
— Когда это закончится? — процедила я сквозь зубы, продолжая улыбаться очередному лорду, который осыпал нас самыми красноречивыми пожеланиями.
— Терпи, — усмехнулся Кир, чинно сжимая мою ладошку. Бледный от страха король постоянно косился на нас двоих, и непонятно было, кого он боялся больше. Меня или моего темного супруга. — Ты теперь Блэкберн. Считай, первая леди королевства.
И я терпела. Не ради эфемерного титула, конечно, ради Кира и его матери, которая, кажется, нервничала гораздо больше меня. После того как Кир приручил тьму, их отношения значительно потеплели, и во всех спорах леди Блэкберн теперь вставала на сторону сына.
Аарон Блэкберн, абсолютно не привыкший к двойному отпору, бессильно бесился. Но я почему-то была уверена, что такая жена ему нравилась гораздо больше, чем тень, с которой он жил все эти годы.
Вторая церемония была полной противоположностью первой. Пляж на берегу Ольста щедро украсили цветами, расставленные по кругу столы ломились от яств и спелого южного вина. Надо ли говорить, что на этот праздник явилась не только наша деревня, но и две соседних? Те, что я когда-то случайно спасла от страшного наводнения.
Свадьбу, как и полагается у нас на юге, гуляли три дня. Без пышных платьев и чопорной церемонности. Смехи и живая музыка эхом разносились над пляжем. Девушки плели венки, водили хороводы и танцевали босиком на песке, кокетливо задирая юбки своих сарафанов, да так, что к вечеру глаза Майлза разбегались, в тщетной попытке охватить все великолепие этого праздника жизни…
Рой как-то быстро нашел общий язык с моим отцом, и на третий день они с братьями выбрались в море на первую в его жизни рыбалку. Нам пришлось представить его, как нашего наставника, потому что внушение иной не позволяло рассказать родителям правду.
— Это может им навредить, — после недолгого обследования заключил Кир. Майлз утвердительно кивнул.
Мое предложение о том, чтобы перебраться в столицу родители мягко отвергли, обещая лишь навестить нас в скором будущем.
— Да что я в этих столицах не видел? — возмущался отец. — Лучше вы к нам!
— Как же я брошу своих учеников? — вторила ему мама. — Тем более нам только-только выделили средства на ремонт и расширение! Сколько лет бились!
— Невероятно, — улыбнулась я, прекрасно зная, откуда взялись эти неожиданные средства.
Эпилог 2
Четыре года спустя
От грохота, раздавшегося на втором этаже, задрожали стены поместья. Я вскинулась, бросила взгляд на окно детской…стекло, не выдержав натиска силы, разлетелось на тысячи осколков.
Корзина с розами выпала из моих рук и покатилась на мощеной дорожке…Я взлетела по ступеням, не помня саму себя от страха и ощущая, как захлебывается кровью материнское сердце.
Дверь в комнату сына рваными отметками валялась на полу, как и часть стены. Я влетела внутрь и замерла, как вкопанная.
Наш годовалый сын Эймонд мирно спал в своей кроватке, накрытой полупрозрачным защитным куполом, сотканным из тьмы Кириана. А в дальнем от него углу среди развороченной в труху мебели дрались двое…мой муж и его иномирная свекровь.
— Ты его не получишь, тварь! — зарычал Кир и обрушил на иную всю свою силу. Лицо мужа исказилось, в глазах мелькнула животная ярость. Тьма распахнулась за его спиной огромными призрачными крыльями…они затрепетали, царапая потолок и стены, и ударили иную наотмашь, сбивая с ног…
Аэллинора явно не ожидала такого отпора… Защитник матери не оставлял попыток задушить Кира, но тот будто и не замечал этой досадной помехи. Навис над иной, занес обсидиановый клинок аккурат над сердцем…
— Я ее мать! — взвизгнула растерявшая всю свою уверенность иная. На клинок она косилась с ужасом. — Убьешь меня, и она тебя никогда не простит!
Кир оскалился, метнул в растерянную меня острый взгляд…и в самый последний момент сдвинул кисть в сторону, втыкая клинок в плечо. Аэллинора взвыла, выгибаясь всем телом, ее флер полыхнул во все стороны, разносился остатки комнаты…и погас насовсем. Защитник матери истлел на наших глазах, осыпаясь на пол детской серым пеплом.
Рой, узнавший, что нам удалось взять в плен его ненавистную вторую половину, примчался так быстро, будто за ним гналась целая армия иных.
— Ты, что…посмела замахнуться на моего внука? — не своим голосом прохрипел он, сверля взглядом скованную блокиратором иную. В нем больше не было необходимости, но
